– Надо с этим что-то делать, - пробормотала я себе под нос, когда следующим утром перед зеркалом крутилась. Витя, как всегда, завтракал на ходу, бродя по квартире, собираясь и попутно с кем-то по телефону разговаривая. А я, привыкшая к такому, утром с ним за стол никогда не садилась, да и вообще предпочитала не завтракать, не загружая организм с утра раннего, если только чай выпивала и съедала мандарин или яблоко.
Приложила к себе жемчужное ожерелье, позаимствованное у Фаи, и боком повернулась, разглядывая себя. Подбородок вздёрнула, чтобы лучше видно было.
– Сань, ты меня послушай, - муж в комнату вошёл, одной рукой мундир с вешалки сдёрнул и замер, - мне нужно постановление на обыск. Ну, так найди основания!.. Да почему на пустом месте-то? Я не понимаю, мы что, с утра в другой стране проснулись? А где любимое: был бы человек, а статья найдётся? А уж на него на целый уголовный кодекс статей наберётся, а ты мне сказки рассказываешь. Так копай! Копай, Саня. И никакого подвоха. – Телефон выключил и сунул его в карман брюк. Посмотрел на меня. – Опять Фаины погремушки?
Я спокойно пожала плечами.
– Своих у меня пока нет. Ты не покупаешь.
Витя подошёл, в щёку меня поцеловал и пакостно улыбнулся.
– Зачем? Она тебе в наследство всё оставит, вот и будешь красоваться целыми днями.
– Какой же ты гад, а, - поразилась я, а муж только рассмеялся.
– Почему? Я ведь без всякой надежды это говорю, Никуль. Знаю, что эта старуха всех нас переживёт. До вечера?
– А мне, между прочим, платье нужно новое! Для твоего начальника!
– Я попрошу у него денег! – пообещал Витька из прихожей, дверь хлопнула, а я улыбнулась.
Платье новое я купила через пару дней, сама, и даже денег у мужа не попросила, чем его, наверняка, порадовала. Когда вечером хвалилась, он, по крайней мере, сиял.
– А с жемчугом совершенно потрясающе смотрится, - заверила я его.
– Ты словно на приём собираешься.
– Что, не нравится? Снять?
Витя рассмеялся.
– Сними, я совсем не против.
– Вот так вот. А я старалась, выбирала. Между прочим, два рабочих дня потратила на магазины.
– Не сомневаюсь. Лёвушка разозлился?
– Конечно. Но я переживу. – Оглянулась через плечо. Муж на диване сидел, на меня поглядывал, причём с видимым удовольствием, и я решила, что благоприятный момент настал. Улыбнулась проникновенно и начала: - А меня в Париж зовут.
Его брови взлетели вверх, правда, взгляд был насмешливым.
– На неделю моды?
– Не смейся. Я серьёзно. На стажировку.
Улыбаться он перестал.
– Какую ещё стажировку?
– По работе, Вить, - немного нетерпеливо проговорила я. – У меня же основной язык – французский, вот и…
– Можно подумать, тебе есть в чём стажироваться. Историю нашего города ты и так на зубок заучила.
Я помрачнела.
– А может, я хочу большего?
– Меню в наших ресторанах ты тоже отлично знаешь.
– Витя!
– Ну что?
– Ты хоть понимаешь, что это такое – стажировка в Европе?
– Не совсем. Но ещё больше не понимаю, что ты там делать будешь. По-моему, всё что нужно, ты знаешь.
– Это по-твоему.
– Ты хочешь поехать?
– А почему нет? Это же интересно.
– Понятно.
Я к нему повернулась, и руки на груди сложила.
– Ну что тебе понятно?
– И надолго это?
Я помедлила с ответом.
– На пару месяцев.
– Сколько?!
– Ну а ты как думал?
– Я вообще никак не думал. Никуда ты не поедешь.
– Нет, поеду. – Я сурово сдвинула брови и на мужа уставилась. – Мне это нужно.
– Что тебе нужно? От меня отдохнуть?
– Если ты будешь так себя вести, то – да!
– Ах вот как ты заговорила!
– Это ты так заговорил!
– А я сказал, что не поедешь, Ника. И Лёвушке твоему я башку откручу, раз он ей всё равно не пользуется, чтобы ерундой всякой голову тебе не забивал. Я всё сказал.
Он с дивана поднялся, ушёл в спальню и даже дверью хлопнул, а я осталась стоять перед зеркалом в новом платье, расстроенная и растерянная, подумала немного, кончик носа потёрла и заревела. В общем, обиделась. Обиделась настолько, что до самой пятницы с мужем не разговаривала, а если и снисходила до этого, то отделывалась односложными ответами и тут же отворачивалась. Надеялась, что хоть так Витьку проймёт, и он смягчится, поймёт, что не прав и сменит гнев на милость. Но он тоже упрямец редкостный и на этот раз мириться со мной не спешил, видимо, искренне считал, что прав он и сдавать свои позиции не собирался, а уж тем более прощения у меня просить и на отъезд благословлять. Вот и получилось, что на юбилей к его начальнику мы пришли друг на друга обиженные, но от этого не менее торжественные и нарядные. Как только в видимости юбиляра и его жены оказались, дружно заулыбались, а я даже Витьку под руку подхватила, как примерная жена.