– Спасибо, Андрей, – сказала Аня.

Простившись с милиционером, девушка направилась к выходу.

В тот же день, связавшись с Двадцать шестой больницей «Скорой помощи» и выяснив, какая бригада доставила в лечебницу Лебедеву, Ларин попросил дежурного врача, чтобы тот соединил его с Григорием Гуницким. Дежурный назвал оперативнику телефон ординаторской, где находился медик. Гуницкий в это время подготовил себе инъекцию витаминов, которую делал раз в два дня. Врач следил за своим здоровьем, мало курил, в меру пил и старался на принимать жирную пищу. Подготовив шприц, медик закатал рукав халата и протер спиртом место укола. Вдруг в соседнем помещении раздался телефонный звонок. Ординаторская состояла из двух комнат, в одной из которых на столе стоял телефон, в другой находился Гуницкий со шприцем в руке. Положив подготовленный шприц на тумбочку, медик вышел из комнаты, подошел к телефону и снял трубку.

– Да, – сказал он.

Звонил Ларин.

– Здравствуйте, могу я поговорить с Григорием Гуницким? – спросил оперативник.

– Я вас слушаю.

– Меня зовут Андрей Ларин. Я из Уголовного розыска. Мне необходимо с вами встретиться.

– С какой, простите, целью?

Когда врач заговорил с милиционером, чья-то рука в перчатке взяла в соседней комнате шприц, приготовленный медиком, и вместо него положила другой, внешне ничем не отличавшийся от прежнего.

– Я должен задать вам несколько вопросов. Не беспокойтесь, это простая формальность, – сказал доктору оперативник.

– Ну пожалуйста, – произнес Гуницкий. – Приезжайте в больницу. В шесть часов у меня заканчивается смена. Я могу вас встретить в вестибюле.

– Договорились, буду в шесть.

Закончив разговор с милиционером, Гуницкий повесил трубку и опустился на глубокий кожаный диван.

– Так… – сказал врач.

Чувство тревоги охватило медика. Гуницкий вышел в коридор и направился в сторону курилки, где нервно выкурил сигарету. Впрочем, врач был человеком, не поддающимся панике.

– Ничего, разберемся, – успокоил он себя.

Гуницкий затушил окурок и, вспомнив, что его ждет инъекция, вышел из курилки. Вернувшись в ординаторскую, врач взял с тумбочки шприц и, сделав себе укол в верхнюю часть левой руки, прижал к ранке кусочек ваты.

Вдруг Гуницкий почувствовал что-то неладное, голова его закружилась, а перед глазами поплыли круги. Схватившись за сердце, врач упал на пол и забился в смертельных судорогах. Через минуту медик уже неподвижно лежал на полу кабинета.

Чья-то тень возникла рядом с бездыханным Гуницким. Человек, подменивший шприц врача, забрал его саквояж и вышел из ординаторской…

В шесть часов Ларин приехал в Двадцать шестую больницу «Скорой помощи». Узнав от дежурного, что несколько часов назад Григорий Гуницкий был найден мертвым, оперативник отдал распоряжение, чтобы тело врача доставили в лабораторию судебно-медицинской экспертизы.

Затем Ларин поговорил с главным врачом больницы Леонидом Зарецким, человеком лет пятидесяти пяти с пышными усами, брюшком и пухлыми пальцами.

– Скажите, Леонид Аркадьевич, сколько лет у вас в больнице работал Гуницкий? – спросил оперативник.

Зарецкий задумался.

– Лет пять или шесть, – сказал начальник больницы. – До этого он служил в Купчино, в Пятой городской.

– Как складывались его отношения с коллегами?

– По-моему, ровно.

– А ваши с ним отношения?

– У меня не было претензий к Гуницкому. Он был квалифицированным специалистом. Знал свое дело

– Что, на ваш взгляд, могло послужить причиной его смерти? – поинтересовался Ларин.

– Я знаю, что Гуницкий иногда жаловался на сердце… Но, как говорится, вскрытие покажет.

После беседы с главврачом Ларин поговорил с членами бригады, в которой работал Гуницкий.

– Скажите, вы поддерживали отношения с Гуницким во внеслужебное время? – спросил оперативник санитара Трифонова.

– Да, мы иногда выпивали после работы. Знаете, здесь на набережной есть симпатичное кафе «Пять столов», там вкусно готовят мясо…

– Вчера вы выезжали по вызовам вместе с Гуницким? – прервал его Ларин.

– Да.

– Вы забрали на большом проспекте пенсионерку Людмилу Лебедеву? – продолжил оперативник.

– Было такое.

– Какие вещи были обнаружены при женщине?

Трифонов пожал плечами:

– Кажется, зонтик, сумочка…

– Имелись при ней какие-нибудь ценности?

– Мы всегда сдаем под расписку все, что обнаруживаем в карманах умерших больных.