В раме, словно картина какая, стоял взъерошенный мальчишка и смотрел на взрослых гневными глазами. Какой-то тип обнимал его мать, и та не отбивалась и даже не обернулась, когда он объявился в окне.
– Эй, хватит вам обниматься! – крикнул он и отскочил в кусты сирени.
И тотчас в комнату влетел камень.
– Саша! Это же папка. Папка вернулся с войны.
Но из сада никто не откликался.
– Вот как встречают победителей, – сказал капитан, протирая очки. – Спрячь камень и сохрани на память…
Капитан распаковал чемодан, разложил вещи, уставил стол свертками и коробками, на стену повесил трофейный кинжал, так что все эти вещи можно было увидеть со двора, маленького, заросшего сиренью двора в одном из тихих переулков, выходивших на площадь.
– Вот какой подарочек ты мне прислал, – рассмеялась Юлия.
– Только без паники!
Послышался шум. Капитан приложил палец к губам, встал из-за стола, прижался спиной к стене, прислушался, а потом внезапно распахнул дверь и схватил мальчишку за чуб.
– Я знаю, как их надо ловить…
Саша стоял бочком к дивану и старательно отводил глаза от стола, а капитан между тем неторопливо снимал с себя широкий армейский ремень.
– А ты знаешь, мать, о чем я мечтал, между прочим? Еду домой, а сам думаю: хорошо бы открыть дверь, а меня камнем в лоб, так чтобы шишка с кулак! А то ведь всю войну провоевал, а никаких отметин на виду, если не считать ноги – на переправе отдавили, но разве этим похвастаешь?
Капитан повернулся к Саше и со свистом резанул воздух ремнем.
– Однако этот стрелок разочаровал меня! Не попасть с такого расстояния – это, знаешь, ни в какие ворота! Придется ему снимать штаны и ложиться на диван.
Капитан как будто не шутил, серые глаза его за толстыми очками блестели хищно, как у филина, усы шевелились, как намагниченные проволочки. Не дожидаясь расправы, Саша скакнул в спальню и с ходу влетел на шкаф, грохнулся вниз и затаился в углу. Капитан пытался извлечь его оттуда, но не достал.
– Еще не то увидишь, – сказала жена, выгоняя капитана из спальни.
– Он от меня все равно не уйдет, – грозил капитан, надевая ремень.
– А я не выйду отсюда! – кричал Саша.
– А вот посмотрим, как не выйдешь!
– А вот и не выйду!
– Как проголодаешься, выйдешь…
– А вот и не проголодаюсь!
– Ну, и сколько же ты без еды проживешь?
– Сто лет!
– В самом деле? – удивился капитан.
– Вы помрете, а тогда я выйду!
– Вот спасибо, что сто лет будешь ждать моей смерти…
– Пусть там сидит, – сказала жена. – Хоть буду знать, где он. А то целыми неделями не вижу, не знаю, ел ли он сегодня.
– Пусть там хоть с голоду помирает, а вот я действительно не ел с утра. Рюмки еще не перевелись в этом доме?
В комнате стало тихо. Слышно было, как звенят ножи и рюмки.
– Вот теперь уж точно кончилась война, – сказал капитан.
– Как же она все-таки кончилась? Для тебя?
– Не совсем обычно, – сказал капитан.
Он раскурил трубку, выпустил облако дыма и задумался.
– Словом, напросился я в последние дни войны в разведку с ребятами. Надо было обследовать лесок, через который должна пройти наша артиллерия. Редактор армейской газеты сказал: «Если достанешь свеженький материал – за мной коньяк. Только дело идет к концу, что там найдешь?» – «Ладно, говорю, готовь коньяк, а я постараюсь». К лесочку прибыли налегке, не прикрываясь, а тут нас немцы встретили таким огнем, что еле ноги унесли. Война кончается, а они, видишь ли, опомнились. И кто бы, ты думала? Не солдаты, не эсэсовцы, а всякий сброд из старших школьников и старичков, непригодных к службе. Такая уж блажь на Гитлера нашла – воевать до последнего немца…
Капитан разгорячился от воспоминаний, встал из-за стола и прошелся по комнате. В дверях, ведущих в спальню, он остановился и шепотом спросил:
– Как он там, жив?
– Наверно, слушает тебя…
– А может, спит?
Капитан плотнее прикрыл дверь и стал расхаживать по комнате, рассказывая о событиях недавнего прошлого, все еще сильно волновавших его.
– Помню, рассердился я страшно. Что же вы делаете, дурни этакие? Вам дается шанс живыми остаться, увидеть мир без войны, а вы стреляете и головой своей рискуете. Да вы же, говорю, материал мне для газеты портите! Что я своему редактору принесу?..
Дело шло к вечеру, и в комнате стало темно. Пришлось зажечь свет. Капитан постоял у окна, глядя в палисадник, где блестела сирень, облитая теплым электрическим светом.
– Выбить немцев было нетрудно, через лес можно было пустить танк и взвод автоматчиков.
В общем, когда распределили, кому с чего начинать, я вдруг представил мертвых немецких мальчишек на лесной поляне, и стало как-то не по себе. Война кончается, а тут опять кровь! От досады не вытерпел я и обращаюсь к бойцам: «Ребята, я у вас человек, можно сказать, посторонний, мне собрать материал и уехать, да больно скучный получается сюжет. Ну, выкурим, как сусликов, ну, очистим лес – что же тут хитрого? Может, говорю, по-умному выкурить их можно?»