— Прямым текстом — никогда!
— Но?..
— Конечно. Я прекрасно знала все, я знала даже, что именно на этом их проекте века что-то ужасное случится… Ну не знала, чувствовала. Так и случилось!
— И что же это за проект?
— Простой и наглый. Выгодно продать то, что практически валяется под ногами…
Елена Тузик замолчала, к невероятной досаде следователя Турецкого.
— Давайте не будем играть в отгадки, Елена Ивановна, — насколько мог мягко попросил он. — Может, вы хотите таким способом проверить мою квалификацию? Для этого, возможно, представится другой случай. Так что валяется у нас под ногами?
— Нечего мне вас проверять! Не маленькая, знаю, что теперь раскрытие преступления зависит не от таланта сыщика, а от связей преступника. А под ногами у нас валяется оружейный плутоний-239!
Незнакомый молодой человек, предъявивший Лису половину долларовой монетки, некоторое время любовался произведенным эффектом, затем небрежно закурил и спросил:
— Ну что, Александр Андреич, говорил тебе про меня Генерал? Вспомнил?
Лис кое-что вспомнил, но не отчетливо, поэтому проявлять радушие не спешил.
…Тот разговор случился как раз за пару дней до жуткого убийства. Лисовский, по обыкновению, сидел в своем кабинете, разбирался с бумагами. К этому добру надо было относиться с тем большим тщанием, чем меньше правды было написано во всех контрактах и договорах. Исполнительный директор успевал между делом посматривать за окно: мало ли кого черт принесет, хорошо, если рэкет, а вдруг налоговая полиция? — эти и жаднее и наглее.
Нет, никто «Тонус» не беспокоил. Вот подъехала машина уважаемого и дорогого директора завода «Маяк», который привез на своей персональной «Волге» не менее уважаемого директора МП «Тонус» Фрола Колбина. Фрол вылез из салона грузно, раскорячиваясь, потому что был широк, и высок, и силен. Директора перекинулись парой слов, причем лица, как заметил Лис, у обоих были озабоченные. Затем Тузик уехал, а Генерал тяжело зашагал к дверям в офис.
С порога, не здороваясь, подошел к столу, за которым сидел его заместитель, зажал в кулачищах лацканы пиджака Александра Андреевича и потянул вверх так, что швы затрещали.
— Признавайся, сучий потрох! Кому вякнул про контракт?!
Осторожно, чтобы не порвать костюм, пытаясь высвободиться из чудовищной силы захватов, Лис лепетал:
— Генерал, опомнитесь!.. Да кто же будет наступать на горло собственной песне?
Фрол швырнул его назад, в кресло, хмыкнул:
— Собственной песне, говоришь? Не твоя, братан, песня! Ты у меня, как биксы у Шуфутинского, на подпевке!.. Ладно, не мог ты, знаю!
— Да чего не мог?! — с обидой воскликнул тогда Лис.
— Утечка произошла. Кто-то кое-где у нас порой ботало на привязи не держит! Одно звено у нас в цепочке проржавело.
— Конечно! Если такие длинные цепи ладить!..
— Не перебивай! Пришли к нам сегодня три богатыря! Один другого суше. Но глаза горят, как у Александра Матросова на немецкий дзот. Мы с Тузиком сидим планы строим, а они предлагают все перекупить. Причем так, знаешь, предлагают настойчиво, что Тузик чуть не обмочился. Ну я с ними поговорил!.. Ушли вежливые. Только странные какие-то. Если бы нашего труда люди, я сразу бы понял. И не местные.
— В Москве кто-то проболтался! — заявил Лис.
— Узнаем! — с угрозой протянул Генерал.
— Чтоб только поздно не было…
— Не каркай!
— Я не каркаю. У меня за дело душа болит!
— Это хорошо. Смотри, Лис, мало ли, вдруг со мной что-нибудь случится…
Лисовский вскинулся в кресле, но протест так и остался немым, потому что Фрол властным движением руки остановил готовый сорваться с губ поток слов.
— Не суетись! Не мельтеши! То, что ты мне пробазаришь, я и сам себе каждый день говорю. Все под Богом ходим. Так вот, если что, на Тузика особо не полагайся — жидковат. С нами на троих который год родину «обувает», а я до сих пор не уверен в нем. Прижмут — и опять туда перекинется… Теперь-то уж, конечно, вряд ли, увяз по макушку. Но над собой его не ставь, пусть под тобой шебуршится, понял?
— Понял.
— Им надо вертеть, он сам не может. Если не возьмешь над ним верх ты, возьмет Николаев. И тогда не видать тебе контракта! А чтобы уж наверняка, у меня наследник есть…
— Сын?! — ахнул Лис.
— Если по возрасту судить, то, пожалуй, сын. Не родной, приемный. Он у меня самый секретный отбойщик и мочила. Никто его не знает, а он знает все про всех, с кем я контачу. Вот смотри…
Генерал легонько бросил на стол поближе к Лису серебристый полумесяц аккуратно разрубленной американской монеты.