Темные маски дыхательных аппаратов придавали им вид хашуров, темных демонов, слетевшихся полакомиться мертвой плотью. Работа в полиции часто связана со смертью, так что такое сравнение было уместно.
Янни внутренне усмехнулся. Темные демоны.
Как поэтично.
Подойдя к самолету, он задрал голову и осмотрел крылья, которые уцелели вопреки всему. Удивительно. Обычно при катастрофах они почти всегда отламываются.
— Транспортник вполне штатно сел. Проблемы возникли позже — когда он уже прокатился четверть полосы, — к Янни подошел его технарь — Ивхен.
— Вижу. Что скажешь о причинах?
— А что тут сказать. Стойки шасси на этих моделях слишком высокие. Они подломились, а затем взорвались малые топливо проводы. Эти стойки — общая проблема этой серии. Не надо было им делать такую роскошную и тяжелую модель на базе среднего транспортника. Вот и недоучли…
— Общая беда, значит… — протянул Янни. — И что же, в «Машахи» не знают об этом?
— Знать-то они знают. И даже провели переоборудование самолетов, — ответил Ивхен. — Только вот правильно ли они все рассчитали?
— Что же, здесь мы это не узнаем. Это вопрос к техотделу Управления. У вас все? Вы уже десять часов тут работаете — все собрали?
Ивхен кивнул.
— Тогда готовьтесь — уезжаем. А я пока сам посмотрю, что там внутри творится. — Янни протянул Ивхену телефон и бутыль с водой. — Ты сообщи этому… как его… Симитё, что можно вызывать эвакуаторов и ремонтников. Пусть чистят полосу.
Сен-шангер протиснулся в покореженную дверь салона и осмотрелся. Судя по всему, пожар внутри салона бушевал недолго. Противопожарная система сработала быстро и качественно, как и пожарные и спасательные службы аэропорта. Из полутора сотен пассажиров рейса 012–454 большая часть осталась в живых. Тем более интересно, почему погибли остальные.
Он подозревал, что дело отнюдь не только в стойках шасси.
Янни набросил на глаза пластину универсального сканера и медленно отправился вдоль салона.
Через четверть часа он выбрался из груды покореженного алюминия и пластика, в которую превратился «Цветок ветра». Во внутреннем кармане его формы лежала оплавленная металлическая фигурка. Отправив подчиненных в центральный офис Управления, он быстро подписал нужные бумаги у начальника аэропорта, и сел в машину.
Достав из кармана оплавленный кусок металла, он внимательно его рассмотрел. Да, это был именно родовой знак Хёгушангера Чженси. Металл оплавился и потек в огне, но все признаки были налицо. Но кто мог вызвать такой гнев Чженси, что он приказал устроить катастрофу самолету с полутора сотнями жителей Кинто и Ла-Тарева на борту? И можно ли ему, Янни, оставаться и далее в Шангасе, под командованием столь неразумного правителя? И прав ли он, офицер Шангаса пятого ранга, в своих подозрениях.
Несколько минут Янни обдумывал положение, в которое он попал.
Как непросто.
Господин таку-шангер был стар, сух телом и брюзглив. Говорили, будто он прожил на свете более девяти дюжин лет и приближался к своему второму в жизни канджао.
Как удивительно.
Его утонувшие среди многочисленных морщин глаза неотрывно смотрели на картину за спиной Янни. Картина изображала демона хоманакэ — демона долгих скитаний — в виде большой каменной стены на ножках; по мысли древнего мастера картина уберегала от бесцельных усилий. Почему она так полюбилась уважаемому господину Хеташоё Киримэ, начальнику отдела случайностей, никто в Управлении полиции сказать не мог.
— И это все, что Вы готовы мне сейчас сказать?
— Да, господин таку-шангер. Мои люди все тщательно расследовали. Вероятнее всего это излом стойки шасси. Техотдел подтверждает наши выводы.
— И ничего более добавить не можете? — произнес скрипучим голосом седой начальник отдела.
Именно сейчас, глядя на бесстрастное лицо начальника, на котором годы его жизни оставили свои глубокие следы, и, вспомнив слухи о его возрасте, Янни понял, что ему делать. Во времена молодости таку-шангера к ритуалам относились намного уважительнее. Проблема Янни могла быть решена через ротатамэ — ритуал испытания верности старшего к младшему.
Никогда раньше Янни не обращался к столь древним церемониям.
Как трудно.
— Я не готов сказать это сейчас. Хатамо-ротатамэ. Прошу дать мне положенное время на проведение ритуала.
— Ты ссылаешься на ротатамэ? — в блеклых глазах таку-шангера проявился и разгорелся темный огонек интереса. — На этот древний обычай? Сейчас, в наше время?
— Для верности нет предела.
— Достойные слова. — Таку-шангер помолчал. — Я даю тебе день и ночь. Завтра, в это же время, я должен услышать твой ответ. Хатамо!
— Хатамо!
Янни поклонился и вышел из кабинета начальника отдела случайностей. Рука, в которой он крепко сжимал металлическую фигурку, дрожала.
Как страшно.
Через десяток минут после того, как Янни закрыл за собой дверь, таку-шангер набрал хорошо знакомый номер.
— Господин Чженси, прошу простить за беспокойство…
…Через полчаса он опустился в кресло напротив главы Шангаса, сидящего за своим рабочим столом. По правую руку от таку-шангера в таком же кресле расположился Верховный жрец Шангаса Тяу-Лин. Жрец держал на коленях древнюю книгу в вытертом до потери цвета кожаном переплете и нервно перебирал ее страницы. еще три подобные книги лежали рядом, на небольшом столике. Чженси спокойно рассматривал жреца.