— Ну что? — обратился ко всем оставшимся сразу Олег Ралко, выключив компьютер. — Не послать ли нам гонца?

— Не, старики, я — пас, — первым отозвался Митяй из «переводчиков». — Я Машке своей пообещал не зависать. Мастер сегодня должен батарею в ванной апгрейдить. А у жены вечером — йога. Поэтому разве что по дороге — на бегу — пивком заправиться…

— А зачем ты батарею меняешь?

— Хрен знает. Захотелось. Дерьмо потому что. Протекает, дура ржавая. И винты все разболтались.

— Меняй «винты». [2] «Сигейт» [3] надо ставить. — Гриня Рифов, толковый программист, работающий над проблемой распознавания символов, всегда шутил так, что непосвященный понять не мог.

— Угу, — буркнул Митяй с кривой улыбкой. И вернулся к куда более интересной теме. — Ну так как, Валер?

— Ты же знаешь, нельзя. — Валерий Гончар демонстративно подержался за бок. — Мне на операцию скоро. Штейн сегодня уже и заяву мою подмахнул. Правда, я тут покантуюсь еще с недельку. А потом уволюсь — и на вас дела скину. На Сашку, наверное. Надо бы вот успеть до ухода все багги [4] выловить. А я в глубокой отладке погряз. Прога [5] все глючит, чтоб ее! Вот и сегодня тоже придется до ночи здесь торчать.

— Понятно, — кивнул головой «переводчик», — трудись. А мне все-таки кто-нибудь компанию составит?

— Ну я. — Александр Дрозд, «обрадованный» перспективой дополнительной нагрузки, решил, что бутылочка «Клинского» по дороге к метро лишней не будет.

В общем, набралась команда в четыре человека. Предвкушая удовольствие, с радостными восклицаниями они бодро покинули лабораторию. Неприсоединившиеся тут же заторопились на электричку. Зато Олег, не согласившись тащиться в безымянную пивнушку на углу Корчагина и Кибальчича, задержался и спросил Валерия:

— Что в программе не идет-то? Может, я помогу?

— Да никак не добьюсь реакции этой железяки на контекст. — Гончар погрозил кулаком персональному компьютеру, хитро подмаргивающему зеленоватым глазком.

— На чем пишешь? На Прологе? [6]

— На Си. [7] С подцепляемыми процедурами на Смолтоке. [8]

— Да, эти языки — не мой профиль. А вообще загвоздка-то в чем?

— В том-то и дело, что сам не пойму. При высокой степени неопределенности я обращаюсь к экспертной системе — она мне дает значения соседних букв, анализирует слог, прогнозирует слово в контексте всей фразы. Когда это слово из словаря — идентификация неизвестной буквы почти стопроцентная. А если незнакомое? Исходя из принципов построения языка, вроде бы появляется определенность. Но достоверность подстановки, хоть убей, не поднимается выше двух десятых. — Валерий повел плечами.

— Ну знаешь, тут ведь тонкостей вагон. А логика подстановки не хромает?

— Как это?

— Ну следи за мыслью. Я утверждаю, допустим, что водка есть смесь воды со спиpтом. Согласен?

— Согласен.

— Питие оной называется «pаспитие спиpтных напитков»…

— Верно. И что? — хмыкнул Гончар. — Нам-то это не грозит.

— Если в водкy не налили спиpт, то полyчится не спиртной напиток, а жидкость, эквивалентная той, что течет из водопpовода. Верно?

— Верно.

— А вот и нет. По введенному выше определению, чтобы напиток назывался водкой, в его состав должен входить спирт. Поэтому термин «водка» здесь употреблен неправильно. Надо говорить: если в воду не налили спирт… Усекаешь, в чем тонкость? Может, и ты с формулировками правил напутал?

— Все может быть. Вот и пытаюсь разобраться: все исходные посылки с самого начала проверяю.

— А Гриня что говорит?

— Хохмит, по обыкновению. Достал уже свежими анекдотами о программистах.

— Угу. Но я, в общем, тебе тут тоже не помощник. Ты завтра Митяя потряси. Или пусть Марину даст на денек для консультаций. Тут где-то в переводческой епархии глюк.

— Да я понимаю. Ладно, завтра подключу кого-нибудь. А сегодня сам поковыряюсь.

— Лады. Я пошел тогда. Бывай!

— До завтра…

Провожая приятеля, Валерий оступился, согнулся неловко, опять схватился за бок. С болезненным выражением лица пожал протянутую на прощание руку и надежно — на оба замка — запер за Ралко дверь. Затем широко улыбнулся, довольный собой, заглянул на всякий случай в смежные комнаты, опустил жалюзи и стал по очереди включать все компьютеры сослуживцев.

Собственно, фирма не была режимной, тема работ была открытой, и у сотрудников не имелось профессиональных секретов друг от друга. Но доктор наук Борис Несторович Штейн, ученый старой закалки, от подчиненных требовал строжайшей производственной дисциплины. В офисную компьютерную сеть все входили со своими паролями, доступ к информации был ограничен системным администратором в соответствии с должностными полномочиями, для большинства программистов было установлено даже разрешенное время доступа к серверу. Но для Валеры Гончара Штейн сделал исключение. Парень был талантлив, умел находить нестандартные решения на стыке различных областей — его следовало поощрять возможностью интересной работы и перспективами. Поэтому Гончар имел почетное право трудиться даже по ночам. И этой возможностью неоднократно пользовался.

Оставшись в одиночестве, «талант» сел за свой компьютер, открыл замаскированный файл, в котором у него хранились пароли со всех рабочих мест и секретные идентификаторы для доступа к резервному серверу, куда каждый день дублировалась вся информация — на случай неполадок основного. Валерию, разумеется, было все равно, откуда красть, но его хитрая программка, подбирающая чужие пароли, быстрее взломала резервный. Так получилось. И теперь ежедневно результаты работы всего научного объединения копировались на загодя приготовленные похитителем лазерные «болванки».