— Профессор, вы как знали, что здесь окажемся, даже чайком запаслись. Наверное, и дровишки прихватили? — пошутил Долматов.
— А как же! Вот они, мои родимые! — весело ответил Левковский и достал из своего вещмешка несколько толстых щепок. — Живем, господа-товарищи! Сейчас котелочек поставим на камушки и отведаем, что нам Господь послал.
Когда палатка была установлена и в глубине расщелины весело горел костерок, Максим с Долматовым, попив чайку и съев одну консерву на двоих, легли передохнуть. Не до отдыха было только Олегу. Вместе с Левковским они в бинокль осматривали близлежащие горы, ищя подходящую дорогу.
— Вон, смотрите! — комментировал Левковский. — Мы с вами находимся в северной части плато. Наша горка здесь не самая большая, но с нее и так все хорошо видно. На запад и на юг от нас горные хребты выше, чем здесь, но и там видны каньоны и долины. На север и на восток горы пониже будут. Значит, нам туда необходимо двигаться. Вон, видите там, между двух вершин, седловина имеется. Определенно там должен быть перевал и спуск в долину.
— Почему вы так решили, Павел Иванович?
— А уж больно расстояние до следующего хребта значительное. Другого пути я пока не вижу.
— Давайте немного отдохнем и еще выше поднимемся, авось что и увидим.
— Только отдыхать недолго будем. Пока поднимемся, стемнеть может. А нам еще сюда спускаться. Давайте чай пить, а то остынет, — согласился Левковский.
Наскоро перекусив, наблюдатели забрались в палатку.
Группа Синякова с волнением и тревогой наблюдала за восхождением. Они успокоились только тогда, когда Уваров вышел на связь по рации.
— Дозор! Дозор! Я Вышка! Прием! — услышал Синяков в наушниках голос Уварова. — Мы на месте. Ваш предполагаемый маршрут движения: на северо-восток от вас. Там между горами есть седловина, поднимитесь на перевал, и дальше должен быть спуск. Это в трех километрах от нас. Прием!
— Понял вас, Вышка. Завтра с рассветом выступаем. Прием!
Затем обе группы вышли на связь с основным лагерем и доложили Климовичу обстановку, а также сообщили о готовности с завтрашнего утра начать движение.
Олег закончил радиосвязь, откинулся на спину и немного вздремнул. Ему почему-то приснился Афганистан. Вот снова он со своей группой идет по заснеженным горам в обход засады душманов, которые приготовились обстрелять движущуюся через Саланг нашу воинскую колонну. Благодаря информатору, внедренному в банду, удалось узнать время и место засады. Те же горы, тот же белый снег, так же тяжело дышать от недостатка кислорода и тяжелого РД за спиной. И вот они уже на месте. На снегу видны следы «духов», которые заняты наблюдением за приближающейся головой советской колонны и не видят, что за их «головами» уже пришли другие «шурави». В прицел автомата попадает голова пулеметчика в пуштунке, сейчас Олег медленно нажмет на спуск, и…
— Олег Васильевич! Вставайте, милейший! Скоро стемнеет. Пора подниматься, — тормошил его Левковский.
— Я не сплю! Я сейчас «духа» замочу и встану… — сквозь сон пробормотал Уваров.
— Какого «духа» и зачем его «мочить»? — не понял Левковский. — В горах ведь все духи бестелесные?
— Это так наши в Афганистане душманов, бандитов местных, называли, — пояснил проснувшийся Максим. — Олегу Васильевичу, наверное, снова война снится, как и моему бате. Они в Афганистане вместе воевали. А «мочить» — значит, убить.
— Ну и словечки у вас, молодой человек. До чего русский язык исковеркали! — возмутился Левковский. — Простому человеку и не понять. Ладно, пускай эти двое спят. А мы с вами поднимемся наверх, если, конечно, не возражаете?
— Да нет. Я не возражаю. Тут осталось-то всего ничего, метров двести, — согласился Максим.
— На этот раз я пойду первым, — заявил профессор. — И не спорьте со мной. Здесь много снега, и неизвестно, какой он толщины. Если я провалюсь, вам будет легче вытащить меня, чем мне вас. Берите веревку подлиннее. Если увидите, что не можете меня вытащить, режьте ее. Нож у вас есть, я надеюсь?
— Нож есть. — Максим показал подаренный ему Григоровым немецкий штык-нож, найденный в бронетранспортере. — Но я вас не брошу. Вы легкий, и я вас все равно вытащу. Сил у меня хватит.
— Вот спасибо, утешили! Ну вперед, к вершине!
На вершину забрались без приключений. Снег от холода и ветра превратился в лед, поэтому и не проваливался.
— Да, как я и предполагал, единственный выход — та седловина между вершинами, — констатировал Левковский.
Макс не спорил, тем более другого выхода он тоже не видел. Когда стали спускаться в промежуточный лагерь, стемнело. Левковский, идя вслед за Максимом, вдруг остановился и повернулся в сторону юга. Максим почувствовал, как натянулась связка, тоже остановился, испугавшись за профессора. Но тот стоял неподвижно, завороженно глядя в звездное небо.
— Что случилось, Павел Иванович? Почему не спускаетесь?
— Вот он, Максим! Вот он, Южный Крест! — радостно воскликнул профессор.
— Что это значит для нас?
— Это значит, что мы все же в Южном полушарии! Я был прав! На севере нет Полярной звезды! Ее отсюда не видно!
— А на сколько градусов южнее экватора, профессор?
— Сейчас, сейчас! Дайте я определю, — всматриваясь в горизонт и выставив вперед руку, скороговоркой ответил Левковский. — Градусов восемь — десять южной широты.