С его близняшкой, по другую сторону стены? Лежащей в больничной койке… парализованной?
Господи Иисусе… прожить три сотни лет и узнать о существовании родной сестры.
Отличный ход, мамуля. Охрененный просто.
Он полагал, что уже миновал проблемы со своими родителями. Но, опять же, один из них давно спокойно почивал. Если Дева-Летописеца последует примеру Бладлеттера и откинется, Вишесу стало бы мило и сладко на душе.
Учитывая положение вещей, этот эксклюзив с шестой страницы, вкупе с сумасбродной затеей Джейн отправиться в одиночку в человеческий мир, делал его…
Ага, не описать словами.
Вишес достал мобильный. Проверил его. Убрал обратно в карман кожаных штанов.
Чёрт возьми, это так типично для неё. Джейн сосредотачивалась на чём-то, и всё, хоть жалуйся на неё президенту. Ничего более не имело значение.
Не то, чтобы он иначе относился к делу, но в подобных ситуациях он бы оценил хоть толику новостей.
Долбаное солнце. Удерживало его в четырёх стенах. По крайней мере, отправься он со своей шеллан, «великому» Мануэлю Манэлло не представилось бы и возможности сказать «ну, я даже не знаааю». Ви просто бы вырубил ублюдка, закинул его тушу в Эскалейд и привёз бы эти талантливые руки к Пэйн для операции.
По мнению Вишеса, свободная воля была привилегией, а не правом.
Когда он достиг конца самокрутки, затушил окурок о подошву ботинка и бросил в ведро. Захотелось выпить, смертельно… причём, не соды и не воды. Пол-ящика Грей Гуза лишь слегка притупят чувства, но существовала вероятность, что ему придётся ассистировать при операции, поэтому он должен быть трезв, как стёклышко.
Возвращаясь в смотровую комнату, плечи Вишеса были напряжены, его гланды крепко сжались, и на долю секунды он не знал, сколько ещё сможет вынести. Лишь одна вещь гарантированно пошлёт его в нокаут — очередной финт его мамаши, и было сложно узнать что-то более ужасное, чем эта ложь номер один.
Проблема в том, что жизнь не приходит с механизмом наклона, встроенным по умолчанию, с целью остановить игру, когда твой автомат для игры в пинбол становится слишком неустойчивым.
— Вишес?
Он быстро закрыл глаза, услышав этот тихий, низкий голос.
— Да, Пэйн. — Перейдя на Древний Язык, он закончил, — Это я.
Он вышел в центр комнаты, решив примоститься на крутящемся стуле у каталки. Растянувшаяся под несколькими одеялами, Пэйн была обездвижена, шейный корсет растянулся от её подбородка до ключицы. Внутривенный катетер соединял её руку с мешочком, висящем на стойке из нержавеющей стали, чуть ниже располагалась трубка, именно к ней был прикреплён установленный Еленой катетер.
Несмотря на то, что выложенная плиткой комната была вычищена до блеска, и оборудование с медикаментами пугали так же, как чашки и соусницы на кухне, Вишес чувствовал себя так, будто они пребывали в грязной берлоге, окружённые сворой медведей гризли.
Было бы лучше, если бы он смог выйти наружу и прикончить ту сволочь, которая довела Пэйн до подобного состояния. Загвоздка в том… что тогда он должен будет завалить Рофа, но это было бы чрезвычайно возмутительно. Огромный ублюдок был не просто королём, но и братом Вишеса… наряду с маленькой деталью о том, что сюда Пэйн попала из-за согласованных между ей и королём действий. Устраиваемые последние два месяца сеансы спарринга поддерживали их в оптимальной форме… и, конечно же, Роф понятия не имел, с кем сражался по причине своей слепоты. Что это была женщина? Ну, да. Бои происходили на Другой Стороне, на которую запрещён доступ мужчинам. Но отсутствие зрения у короля означало, что он упускал то, на что пялился Ви и все, кто входил в эту комнату: длинная чёрная коса Пэйн была того же цвета, что и волосы Ви, её кожа была того же коричневого оттенка, и она была сложена подобно ему — высокая, стройная, сильная. Но глаза… чёрт, её глаза.
Ви потёр лицо. Их отец, Бладлеттер, заделал бесчисленное число бастардов прежде, чем погиб в схватке с лессерами давным-давно в Старом Свете. Но Ви даже представить не мог, что у него есть родственница.
Пэйн была другой. У них была одна мать, причём отнюдь не дражайшая мамэн. А Дева-Летописеца. Прародительница всей расы.
Дрянь, вот кто она.
Взгляд Пэйн переместился на Ви, и он перестал дышать. На него смотрели бриллиантовые радужные оболочки, такие же, как у него, а тёмно-синюю окаёмку вокруг них он каждую ночь видел в зеркале. Ум… интеллект, таящийся в этих арктических глубинах, был того же рода, что и у него.
— Я ничего не чувствую, — сказала Пэйн.
— Я знаю. — Качая головой, он повторил, — Знаю.
Её рот дёрнулся, будто при иных обстоятельствах она могла улыбнуться.
— Ты можешь говорить на любом языке, котором пожелаешь, — сказал она на английском с акцентом. — Я свободно говорю на… многих.
Как и он. И значит, Вишес не мог сформулировать ответ аж на шестнадцати языках мира. Он потрясающий умник.
— Есть известия… от твоей шеллан? — запинаясь, спросила она.
— Нет. Ещё болеутоляющего?
Её голос был слабее, чем перед его выходом в коридор.
— Нет, спасибо. Они заставляют меня… чувствовать себя странно.
Потом последовала длинная пауза.
Которая становилась ещё длиннее.
И длиннее.
Господи, может, он должен был взять её за руку… всё-таки, она чувствовала тело выше талии. Да, но что он мог предложить ей в этом плане? Его левая рука дрожала, а правая несла смерть.