В кабинете Александры Михайловны за строгим письменным столом среди друзей-книг мы устанавливали окончательную редакцию стихотворения, которое далеко отступало от подстрочного перевода и было написано заново. Взвешивали и расценивали с точки зрения политической значимости буквально каждую строчку, каждое слово. Стихотворение начиналось у меня словами: «Кто добыл из тьмы рудников миллионы?» После обсуждения для усиления политического оттенка мы поставили: «Кто золото добыл для царской короны?» Рядом со словом «пролетарий» было оставлено и пояснительное слово «рабочий» потому, что в те годы многим слово «пролетарий» было еще неизвестно. Так была написана «Песня пролетариев», пересланная А. М. Калмыковой за границу и напечатанная в женевском сборнике «Песни борьбы» (изд. 1902 г.):
Кто золото добыл для царской короны,
Кто сталь для солдатских штыков отточил,
Воздвиг из гранита и мрамора троны,
В ненастье и холод за плугом ходил?
Кто дал богачам и вино и пшеницу
И горько томится в нужде безысходной?
Не ты ль, пролетарий, рабочий голодный?
Стачки, столкновения с властями и администрацией на заводах, крупные политические события, особенно демонстрации – вот главные темы подпольных стихов того периода. Прокламация по поводу убийства министра Сипягина, изданная саратовским социал-демократическим комитетом, предварялась стихами «Опричнина»:
Что кручинишься, боишься, государь…
Призови своих опричников, как встарь,
Будем бить мы, не жалеючи руки.
Кровь рабочая, теки, теки, теки…
И т. д.
При обсуждении листовки один из товарищей, впоследствии видный большевик, выслушав прочитанное, заметил: «Ну, эти стихи смахивают на „Камаринскую“: „Ах, такой-сякой кам-маринский мужик…“»
Стихи были урезаны, и оставлено всего четыре строчки. Стихи в летучках, прокламациях, газетах помешались очень часто. В те годы действие прокламаций и листовок, в которых рассказывалось о самом главном и нужном в жизни, об эксплуатации, насилиях, борьбе с угнетателями, можно сравнить только с действием разрывного патрона, заложенного в твердую горную породу. Об этом в майском стихотворении «Подполье» – позднейшего периода (1904 г.) – было сказано так:
Сколько гневных, огневых, разящих слов,
Сколько дум таит убористый петит.
Мы зальем завод потоками листков, —
В каждой букве, в каждой строчке – динамит.
И вполне понятно, что стихи на смерть Н. Э. Баумана, убитого в 1905 году черносотенцами, были выпущены отдельной листовкой от имени московского социал-демократического комитета.
Так происходило на воле. В стенах тюрем заключенные часто спасались стихами от тяжелых настроений, которые могла породить тюремная обстановка. Перед революцией 1905 года и в первые дни после революции, когда тюремный режим не был так свиреп, как в другие периоды, заключенные в некоторых тюрьмах издавали рукописные журналы.
Вот стихи, выписанные из журналов петербургской пересыльной тюрьмы и сохранившиеся благодаря тому, что рукопись была спрятана за подкладку ботинок и таким образом спасена от жандармских ищеек при обысках и на этапах.
Эпиграмма
Чем хочешь, будь себе свободно:
Буржуем, барином, купцом,
Нововременцем, подлецом,
Ну всем, чем, душенька, угодно,
Семеновцем, прохвостом, вором,
Жандармом будь, будь прокурором,
Будь палачом, будь октябристом,
По мне, хоть будь себе шпиком, —
Но… если стал социалистом,
Мой друг, не будь меньшевиком!
Участники революционной борьбы придавали большое значение художественной литературе, и она всегда являлась для них только частью общепролетарского дела. Мы знаем крупных художников слова, как критик т. Боровский или т. Ольминский. Но многим ли известно, что, например, покойный наркомздрав З. П. Соловьев имел способности к живописи и страстно любил литературу, делая критические доклады о поэте Е. Тарасове; или старый большевик т. Сыромолотов, ныне работающий на хозяйственном участке, – автор очень многих талантливых сатирических стихотворений периода 1905–1913 годов под псевдонимом «Федич», «Тит Подкузьмихин» и др. Революционная литература прошлого еще мало освоена нашими литературоведами и требует изучения.
…
1934
Оглавление
Александр Алексеевич БогдановСтихи и революция
Эпиграмма