— Простите, ребята. Можно я не буду сейчас больше отвечать? Пусть лучше профессор еще почитает, а мы послушаем.

Спорить с ним не стали — решили, что землянин осознал груз завтрашней ответственности. Друзья еще долго читали и обсуждали письмо, загадочную фразу, выдвигая самые невероятные предположения, но Костя ничего не слышал. Он мучительно перебирал в памяти подробности давнишнего разговора с Лизой, но ничего больше толком не мог вспомнить. Мысли путались — сказалось напряжение последних дней. Засыпая, он еще раз повторил про себя: «В лужах отражается Солнце».

Последняя игра — его. Участник — Константин Брысякин, Земля. Задание — «Произведение искусства». Шок. Что он знает об искусстве?

— Соперник — Команда «Л». Лидер. Общая сумма — 34 балла. Время — 30 секунд. Выступления — поочередно.

Ему повезло — представительница соперников выступала первой. Она была похожа на большого взъерошенного страуса и выбрала Музыку.

Арену заполнили птичьи трели. Чистые мелодичные звуки, наверное, были прекрасны, но Костя не вслушивался.

Отказаться, сдаться? Вспомнился Миражник, его безнадежная борьба с непобедимым соперником. Потом — слова Зеркальщика: поэзия есть искусство, доступное всем. Всем любящим. Поэт — это кто? Одинокий мужик, живущий в лесу? Костя не уступит — выбор сделан. Не зря же он две недели слушал Письмо!

Когда Арбитр объявил: «Команда „Т“, 30 секунд — старт», Константин вышел на площадку и объявил: «Искусство — Поэзия».

Он был готов просто произносить вслух отложившиеся в памяти знакомые строчки. И только начав говорить, понял, что они как-то сами собой складываются в рифмованные строфы:

Стишок получился простеньким и глупым, но кто знает, что такое Поэзия? Судьи? Может быть. Не он…

Шум. Сутолока. Пожимание лап, щупалец и крыльев соперников. Только услышав чьи-то поздравления: «Молодец! Здорово! Не знал, что ты — поэт!» — Костя пришел в себя и понял, что пропустил объявление результатов.

— Погодите. Задавите, — он осторожно высвободился из объятий тангрианского паука и оглядел окружавших его друзей. — Чем все кончилось?

— Ну, ты даешь! И правда, поэт. Все в порядке. Молодец! — отсмеявшись, объяснил Миражник. — Мы проиграли и выиграли! Она — 6 баллов. Ты — 5 баллов. Команда «Л» — первое место, общая сумма — 40 баллов. Мы — третьи, 37 баллов. Вторые — группа «Е» — 39. Дэшники отстали от нас на три очка.

Победители. Минуты прощания. Почему-то невыразимо грустно и не ясно, что ждет на Земле? Но друзья не дали задуматься.

— Обязательно приезжай к нам, на Тангру. Буду ждать. С Землей свяжусь сам! — это к Миражнику вернулись прежние лидерские замашки. Кто он там, интересно, на своей Тангре?

— Для нашего университета будет огромной честью, если ты… А за это, — альтаирский профессор растроганно прижал подаренную книгу к бронированным грудным пластинам. — Особая благодарность!

— Да, да, да… — в последний раз тенями под куполом замелькали пересмешки. — Я тебя найду, — двусмысленно пообещал Зеркальщик.

— Еще один вопрос… — Миражник замялся. — Это письмо. Ты не можешь…?

— Извините, ребята, — не дослушав, замотал головой Костя. — Подарить не могу, не мое. Я сначала должен спросить. Лизу.

— Да я не в этом смысле, — начал было тангрианец, но, прервав его, в разговор неожиданно вмешался профессор:

— Видишь ли, у нас всех есть копии — это нетрудно. Да мы и помним его наизусть. Мы ведь все знаем, почему победили. Миражник спрашивает разрешения на использование — ну, для исследований, для поэзии…

— Нет, — Костя был категоричен. — Простите… Сначала Лиза…

Договорить он не успел — объявили нуль-транспортировку. Один за другим партнеры исчезли во вспышках порталов…

Мгновение небытия… и Земля. Шум восторженной толпы… Цветы, счастливые лица… Чьи-то чужие лица, но самого любимого и дорогого нет… Поздравления и подарки… Фальшивые улыбки и механические ответы. Все как во сне…

Кабинет председателя игрового Комитета. Возвращение к реальности. Жестокие слова:

— Понимаешь, Константин, ты у нас, конечно, герой… Да… Не знал, что ты поэт… хм, да, — Лопухов замялся, не зная, как выразиться.

— Да что Вы, в самом деле, Борис Евгеньевич, говорите прямо, пойму. Я не поэт. Инопланетян понял и тут, надеюсь, не ошибусь. — Брысякин устал от недомолвок и догадок.

— Ладно. Так вот, пока ты там играл, разговоры тут начались всякие, о том, что отбор на соревнования, мол, был несправедливым. Ну, вроде, подтасовки, то да се. Ты знаешь, о чем, и, главное, о ком я говорю? — Намек предельно ясен. Костя кивнул: как же, отлично знает — он был никем, безродным сиротой. Папаша Никольского — академик, вицепредседатель Планетарного Совета Солнечной системы. Такой не простит, а лишние неприятности никому не нужны.