UR.ANUS
Стихотворения и поэмы
вернуться

Сосюра Владимир Николаевич
Шрифт:
Вся книга целиком
Поешь о крае счастья обновленном, как мы шагали в этот край сквозь тьму, а счастье наше молотом стотонным кует железо в заводском дыму. Поешь о счастье ты, что над веками взошло, подобно солнцу на крыле, а счастье наше с черными бровями идет за сеялкой по вспаханной земле. Нет, не одни абстрактные фигуры рисуй в дни радости и в дни невзгод. Когда поешь о тучках белокурых, не забывай, поэт, про свой народ! 1957

291. «Мне и поныне берег снится…»

Мне и поныне берег снится, залитый солнечным огнем, где часто воду из криницы брал под горой я над Донцом. И, вспоминая, вижу ясно, как хлопчик там идет к воде. Я до седин такой прекрасной, такой воды не пил нигде. Донец звенит волной, рокочет… Ой, дни мои, мои года!.. И отражает так же очи, как в детстве канувшем, вода… 1957

292. «Медведи на картинках, зайцы, рыси…»

Медведи на картинках, зайцы, рыси, от пули лань взбегает на утес… Сегодня день рождения Орыси, и куклу я в подарок ей принес. Я дал бы небо в звездах внучке милой, чтоб вся она улыбкой расцвела! Орыся книжку сразу отложила и куклу в ручки радостно взяла. Пред нею солнце на песке дрожало, и перемену в ней заметил я: как будто мать к себе дитя прижала, а не игрушку внученька моя. 1958

293. «Запела Орыся. Звенит голосок…»

Запела Орыся. Звенит голосок, и к солнцу он тянется, как колосок, с лучами сливается в выси… И тучки из зеркала синей реки любуются ею, прозрачно-легки… Запела Орыся. Летит ее голос, летит над рекой, Кого-то зовет он… Но в синий покой не белые ль крылья взвилися? Не шепчутся ль это с цветами поля, а слушают — солнце, и дед, и земля? Запела Орыся… 1958

294. «Из вечности, как из тумана…»

Из вечности, как из тумана, пришла ты к нам в светлые дни, и я молодею, чуть гляну в очей твоих темных огни. Ты — луч из безоблачной выси, степей украинских цветок… Хотел бы твой дед для Орыси прожить долгий век, если б мог. Чтоб долго чернел еще волос, чтоб мыслей шумели рои, чтоб слушать всем сердцем твой голос и в очи глядеться твои. 1958

295. «Спит санаторий, словно крылья…»

Спит санаторий, словно крылья сложила птица до утра. Поэта сердце полонили в халатах белых доктора. Ах, там Орысенькины ножки в просторных комнатах стучат, а с неба месяц, выгнув рожки, льет серебро на синий сад. Его лучи всё заливают, листву проходят без помех… А думы деда улетают туда, где слышен внучки смех… Прозрачны пальчики у внучки, она играет, встав чуть свет, — то лечит куклу, взяв на ручки, то спросит бабку: «Где мой дед?» Сверкнет зарница золотая за окнами, и снова мгла… И дед, о внучке вспоминая, грустит без рук ее тепла. 1958

296. «Поезд ринулся в темные дали…»

Поезд ринулся в темные дали, где заката кровавого свет… И Орыся в толпе на вокзале долго-долго смотрела вослед. Там отец ее где-то в вагоне, в путь его проводила она. Вдаль, где солнца погасли ладони, всё глядела Орыся, грустна. Будто вовсе забыла о деде, кулачки прижимала к груди… Не грусти, скоро папа приедет, и вагонам вослед не гляди. Мы пошли. У плакучей березы ветер тонкие ветки ломал. Капал дождь, как Орысины слезы, вместе с внучкой и дед горевал. 1958

297. «Ветром пахучим весна…»

Ветром пахучим весна сердце волнует мое… Даль, что близка и ясна, в зорях Коммуны встает. Светлый народ мой, лишь ты в даль пролагаешь пути… Краше твоих золотых рук на земле не найти! Общая степь без межи — вод голубых окоем… Как же не петь от души мне о бессмертье твоем! Ты мне не кажешься сном, даль, что близка и ясна, белым махнула крылом там над заводом весна… 1959