Федя зажмурился. Он, конечно, мог терпеть боль, но предпочитал это делать с закрытыми глазами. Леха тоже зажмурился, но по той причине, что ему совсем не хотелось видеть садистское наслаждение на лицах своих мучителей. Глаза закрывать не стал только Веня, потому что считал это признаком слабости, а слабость для настоящего милиционера – чувство незнакомое.
Только вот боли никакой и не было, вместо этого курсантам ловко запрокинули головы, разжали рты и начали выливать в них водку из рюмок. Такого подвоха ребята никак не ожидали. Они вертели головами, пытались выплюнуть спиртное, но от этого стало только хуже. Первым сдался Федя. Он покорно проглотил содержимое одной рюмки, потом второй, затем третьей, пока не окосел окончательно.
Веня первую порцию водки умудрился выплюнуть, вторую он наполовину расплескал, ударив со всей силы по руке Паслена головой, но третья и четвертая порция достигли своего назначения, удобно разместившись в организме Кулапудова.
Дольше всех сопротивлялся Пешкодралов, которого насильно спаивал Мишук. Леха мычал, сыпал проклятьями, но водку не пил. Наконец Мишуку надоело такое сопротивление, он просто открыл новую бутылку водки и начал вливать ее содержимое в горло Пешкодралова.
Когда бандиты сделали свое дело, на курсантов невозможно было смотреть. Мокрые, жалкие, с красными лицами, они сидели насупившись и упорно старались смотреть в одну точку, хотя глаза то вдруг начинали косить, то вообще закрывались. Однако мужество их не покидало, они по-прежнему отказывались отвечать на вопросы Валеры.
– Так-так, – проговорил главный бандит. – Если вы и сейчас молчите, то придется заняться членовредительством. Не страшно?
Курсанты молчали, глядя мутными глазами на своих мучителей.
– Паслен, – обратился к помощнику Лысый, – отрежь-ка вот этому, самому умному, ухо. – Он указал на Веню.
– Держись, Венька, – подбадривая друга, прошептал Пешкодралов.
Паслен взял со стола длинный нож и приблизился к Кулапудову. На этот раз Веня зажмурился – страшно все-таки. Одно дело, когда тебя водкой спаивают, ну, или бьют ногами, а совсем другое – когда уши отрезают. Однако страшного так и не произошло. Едва Паслен занес над головой Вени нож, в окно что-то стукнуло.
– Что это? – обернулся Лысый. – Мишук, посмотри.
И Мишук двинулся к окну.
Сколько раз в детстве родители Дирола предупреждали, что нельзя засовывать голову между железными прутьями заборов, решеток и тому подобных изделий кузнечного мастерства. И Санек всегда старался выполнять этот наказ. Но с годами то ли память стала не той, то ли Дирол просто решил, что стал слишком взрослым, чтобы слушать наставления родителей, и просунул-таки голову через решетку. Судьба жестоко наказала Дирола за такое своеволие.
Сначала все шло хорошо, Санек слышал слова, звучащие в квартире Лысого, ему было удобно сидеть, уцепившись за решетку, в общем, наблюдение проходило вполне нормально. Но так продолжалось до тех пор, пока уши Дирола не стали мерзнуть, ведь чтобы просунуть голову между прутьями, ему пришлось снять шапку. Недолго думая, Санек решил потереть уши руками, как его учила мама. Через решетку тереть оказалось неудобно, и тогда Зубоскалин захотел высвободить голову. Вот тут-то и обнаружилось, что голова вылезать ни за что не хочет. Санек пробовал и боком ее вытащить, и уши прижимал, чтобы не мешали продвижению, но все было бесполезно – голова застряла плотно.
– Санек, ты чего там делаешь? – заметив странные манипуляции сокурсника, спросил стоящий внизу Антон.
– Кажется, у меня голова застряла, – не прекращая попыток освободиться, откликнулся Дирол. – Хотел ее вытащить, только у меня почему-то не очень получается.
– А ты боком пробовал? – заботливо спросил Андрей.
– Пробовал, все равно не получается.
– А уши к голове прижимал?
– Прижимал, никакого толку, – вздохнул Дирол.
– Может, мы тебя попробуем вытащить? – предложил Антон.
– Попробуйте, – согласился Санек, – только осторожнее, шею мне не сверните.
– Не волнуйся, если свернем, то новую купим, – пошутил Андрей, но Зубоскалину сейчас было не до смеха.
– Санек, ты держись за решетку, а ноги вниз опусти, мы тебя подтолкнем за них сначала вперед, а потом попробуем вытянуть, – высказал план по спасению друга Антон. – Ты только щеки втяни. Ладно?
– Ладно, – согласился Санек и, схватившись за решетку, повис на ней.
Близнецы взяли Дирола за ноги и принялись толкать его вверх. Однако Утконесовы стояли внизу, да еще и по колено в сугробе, и, естественно, они не могли рассчитать ни силу толчков, ни тем более их направление. А направление это оказалось не самым удачным. При первом же толчке занятый в это время втягиванием собственных щек Дирол громко стукнулся о заледеневшее стекло. Благо стекло оказалось на редкость крепким и даже трещины не дало.
– Ой, – застонал Санек. – Я же сказал, чтобы осторожнее.
– Прости, – искренне расстроился Антон. – Сейчас мы еще раз попробуем.
Но следующего раза не получилось, потому что Санек вдруг дико заорал и принялся с такой силой болтать ногами, что близнецы, не успевшие вовремя отскочить, получили по паре крепких затрещин.
– Совсем одурел! – поднимаясь из сугроба, куда его ударом ноги откинул Санек, закричал Антон. – Мы его спасаем, а он дерется, – возмущался он.
Но Дирол не обращал на его возмущение никакого внимания, он таращился на выглянувшего в окно бандита и не мог вымолвить ни слова. Прийти в чувство он смог только тогда, когда Андрей со всей силы дернул его за ногу.