– Я подумаю об этом, - сказала я неохотно, когда мы дошли до остановки. Электричка была уже переполнена и почти все пассажиры держали на коленях толстые сумки. Свободных мест не было, так что мне пришлось держаться за одну из свисающих с поручня кожаных петель. Леандер быстро, как молния, подтянулся к потолку и свернулся калачиком на багажной полке. Она зловеще заскрипела, когда электричка тронулась. Но другого места для него больше не было. Риск был слишком велик, что он прикоснётся к кому-нибудь. Напряжённо он огляделся.
– Я справлюсь сама, - сказала я тихо и старалась, когда говорила открывать рот как можно меньше.
– Выходи на следующей остановке и лети домой!
У Леандера был очень хороший слух. Он несомненно меня услышал. К сожалению, у мужчины рядом со мной тоже был хороший слух. Вопросительно он обернулся. Я смотрела сквозь него и делала вид, будто ничего не было. С тех пор, как у Леандера появилось тело, это стало частью моей жизни, на меня иногда так смотрели, как будто у меня не все дома. Так же и мальчишки заметили, что я иногда смотрела туда, где ничего не было. И что я иногда улыбалась, без всякой на то причины. Или смотрела со злостью без видимого повода. Но им было всё равно. Я ведь была девчонкой, и мне было только 13 лет. Пффф. Ну и что, что только 13. Дэвид Белль хотел увидеть мой забег, и только мой. И он посчитал его "magnifique".
– Да я всех вас переплюну, - прорычала я, не обращая внимания на мужчину, который теперь обстоятельно меня разглядывал. Я наблюдала задумчиво за Леандером, как он над головами пассажиров одним махом выскользнул из двери, пробежал вниз по улице и после нескольких метров стал прозрачным, а зетом совсем невидимым.
Глава 2. Госпожа Метелица
Когда я пришла домой, то обнаружила свою комнату к моему великому удивлению пустой. Никакого Леандера сидящего на столе или облокотившегося на батарею, его излюбленное место, чтобы действовать мне на нервы. Стол он в основном использовал для того, чтобы сидеть на нём, когда размышлял или обижался на меня. Я приподняла на всякий случай одеяло, но под ним ничего не скрывалось, кроме моей пижамы и надкушенного яблока, которое Леандер вчера ночью назвал несъедобным, а потом сунул мне его в ноги. Теперь яблоко определённо было не съедобным. Я подобрала его с матраса и бросила в мусорное ведро.
В кухне пахло корицей и свежо подгоревшими пряниками. Они поджидали на огромной деревянной доске розовую глазурь, которую мама уже приготовила в миске. Она выглядела, как клей с комками. Но и в кухне Леандера не было. В последние дни он взял в привычку шататься по квартире без меня. Так как я была рада остаться на какое-то время одна, разрешала ему экскурсии. Единственное условие: ему нельзя было одному принимать душ, хотя я при этом теряла много времени. Сидела лицом к плиткам и ждала, когда монсеньор завершит свою гигиену. Когда он закрывался в ванной, мне нужно было быть там; иначе это могло показаться моим родителям странным.Не говоря уже о том, что случиться, если Леандер не закроется, а мои родители ворвутся туда...
Но оргии Леандера под душем имели и хорошие стороны. Если он не пел французские детские песенки, то прослушивал выученные мною французские слова, а в этом я действительно нуждалась. Хотя последнюю контрольную работу я и написала на тройку, но моя устная успеваемость была всё ещё низкой, как обычно говорила госпожа Дангел.
На всякий случай я всё-таки подошла к двери ванной и внимательно прислушалась. Нет вода не бежала. А посмотрев в замочную скважину, я убедилась в том, что свет не включен. Где только Леандера носило?
– Молодая барышня!
– Я резко вздрогнула и при этом ударилась лбом о ручку двери.
– Ой!
– Я обернулась. Мама стояла в коридоре, уперев руки в бока, а её волосы запутанно-вьющиеся, как всегда, когда она сердилась. Она посмотрела на меня пристально. В такие моменты мама казалось мне скалой, которую даже самые сильные волны не смогут поколебать.
Мама высокая женщина с очень широкими плечами и совершенно безумной страстью к макияжу и розовому цвету. Это должно быть было связано с её прошлым, когда она метала диски.
– Компенсация. Чистая компенсация, - всегда бормотал папа, когда мама снова красила одну из его мёртвых бабулек, как будто той нужно было идти на модный конкурс. Хотя я точно не знала, что значило слово компенсация, но мама должна была всем и каждому доказывать, что она была женщиной. И, к сожалению, она хотела при всех подходящих случаях убедить меня повторять за ней.
Но теперь не такой случай. Сейчас будут неприятности. Однако сегодня я действительно ещё ничего не натворила. По крайней мере, я ничего такого не помнила. Я даже не обманывала. Я потёрла себе лоб и посмотрела на неё, гадая.
– Блин, мама, не пугай меня так!
– Пойдём со мной, - приказала она коротко. Пожав плечами, я последовала за ней. Энергичными шагами она промаршировала по коридору вниз до двери комнатки для стирки.
– Ты можешь мне это объяснить, дорогая Люси?
– спросила она строго.
– Что?
Мама церемонно указала на дверь, что у неё выглядело так, будто она хотела убить рой мух в воздухе одним махом.
– Убедись сама и объясни мне это!
– Я открыла дверь и в тот же момент вскрикнула от испуга. Леандер сидел голый, скрестив ноги, на работающей стиральной машинке и листал мамин космополит. Когда он увидел меня, то бросил журнал и широко мне улыбнулся. Слава Богу, вокруг бёдер он обмотался полотенцем. Журнал, прошелестев, упал на пол. В стиральной машинке угрожающе загрохотало.