— С этим — да.
Кристин Эссон решила, что Ребуса необходимо просветить.
— Одинокая девушка недолго сидит на голодном пайке в этом городе.
— Знаешь по собственному опыту? — вставил Огилви.
— Так кто же это тогда? — спросил Ребус, сверля Кларк взглядом поверх кружки.
— У меня не может быть личной жизни?
— Бога ради. Если убедишь меня, что у него честные намерения.
Кларк закатила глаза и решила всё-таки приготовить кофе. Но Ребус не сдавался — губы у него вытянулись, он погрузился в размышления. Наконец он вразвалочку подошёл к Кларк и шепнул ей на ухо:
— Юрист из прокуратуры.
Она на секунду замерла, потом набрала ложку растворимого кофе и высыпала её в чистую кружку.
— Ну и ну, — сказал Ребус. Теперь она впилась в него взглядом, требуя объяснений. — Когда Макари со своей командой пришла в столовку, — растолковал он, — ты чуть приосанилась и поправила чёлку. Я было подумал, это ради неё. Не помню, чтобы кто-то из её сопровождения показался мне умным или красивым.
— Значит, детектив из тебя никудышный.
— Это я уже слышал. Так куда он тебя пригласил — надеюсь, в приличное место?
— Зачем тебе знать?
— Чтобы принарядиться, тебе понадобится время. Думаю, я мог бы и один съездить на Грейт-Кинг-стрит…
Но Кларк не дала ему закончить:
— У тебя всё ещё «испытательный срок» — не забыл? Чуть что не так — и тебя отсюда вышвырнут.
— Слушаюсь, босс. — Он помолчал. — То есть ни в какое шикарное заведение он тебя не поведёт? Следовательно, он не ахти какое начальство. Только не говори мне, что ты завела себе молокососа.
Кларк ткнула пальцем ему в грудь:
— У каждого есть предел терпения, Джон.
Однако она улыбалась. И Ребус тоже улыбался. Он повернулся к Эссон и Огилви:
— Как, ребята, кто из вас не против вечером поработать топтуном?
— Я тебя предупреждаю. — На сей раз Кларк ткнула его сильнее.
Грейт-Кинг-стрит в Новом городе представляла собой широкий проезд, тянущийся от Хоу-стрит до Драммонд-плейс. Трёх- и четырёхэтажные здания возводились в начале девятнадцатого века как особняки, но теперь многие из них были разделены на квартиры. Ребус никогда не был особым поклонником Нового города. Во-первых, чтобы вернуться в центр, нужно было преодолеть крутой подъём. Во-вторых, перед домами не было садиков и с парковкой постоянно возникали затруднения.
На двери, которую они искали, оказались четыре кнопки домофона, и возле самой верхней — табличка: «Трейнор/Белл».
— Предположительно верхний этаж, — пробормотал Ребус.
— Может, ещё никого нет дома, — в порядке утешения сказала Кларк. Но когда она нажала кнопку, ей ответил искажённый динамиком голос.
— Мисс Белл? — спросила Кларк.
— Да.
— Это полиция. Нам нужно поговорить с вами о Джессике.
— Я так и знала! Дверь открыта — мы на верхнем этаже.
— «Я так и знала», — эхом отозвался Ребус, нажимая ручку.
Когда они добрались до последнего этажа, он пыхтел как паровоз. Кларк вежливо поинтересовалась, как ему удалось пройти врачебную комиссию. Он что-то прокашлял в ответ и вверху увидел женскую голову, которая склонилась над перилами.
— Я здесь, — сказала Элис или Элисон Белл, и, когда девушка пропускала их в квартиру, Кларк решила наконец выяснить, как именно её зовут.
— Элис, — подтвердила студентка.
Ребус ожидал увидеть высокие потолки, просторные комнаты, но квартира располагалась в мансарде. В коридоре, и без того узком, стояли два велосипеда. Элис Белл не потрудилась попросить их предъявить удостоверения. Мимо маленькой кухоньки они прошли за ней в гостиную. Из динамиков, подключённых к mp3-плееру, слышалась классическая музыка — виолончель без сопровождения. И в углу на подставке тоже стояла виолончель.
— Это ваша или Джессики? — спросил Ребус.
Но Белл испуганно смотрела на Шивон.
— Даже спрашивать боюсь, — произнесла девушка.
— Она поправится, — успокоила её Кларк.
Колени у Элис подкосились, и она тяжело опустилась в кресло. Кларк и Ребус устроились на диване.
— Что случилось? — спросила Белл.
— Автомобильная авария. Вы о ней беспокоились?
— Отправила ей несколько эсэмэсок — сегодня она не пришла на занятия, а это на неё непохоже.
— Вы изучаете историю искусств?
Девушка кивнула. На ней были чёрные джинсы и не застёгнутый кардиган поверх футболки. Пирсингов или татуировок Ребус не заметил. Круглое лицо и пухлые щёчки — как у херувимчика на картине, подумал Ребус. Кудрявые каштановые волосы только усиливали это впечатление.
— Давно вы знаете Джессику? — спросил Ребус.
— Почти год. Она на факультете повсюду развесила объявления: сдаётся комната. Ну вот я ей и позвонила. — Она помолчала. — Она и вправду выздоровеет?
— Травма шеи, растяжения, синяки, — сказала Кларк. — Её отец, кажется, считает, что она ездит аккуратно.