– Да не хоромы - вздохнул Семен.

– Ни чо, подлатаем крышу, очаг сложим, протопим, дверь наладим, дядь Семен, иль всеж в село? – сбросив с себя мешок с поклажей, спросил Федор.

– Дак, сам же говоришь - подлатаем, протопим! Остаюсь, коль сии хоромы поправить поможешь –

– Ну тогда, собирай сушняк, костер зажжем, перекусим и за дело. К ночи надо поспеть, а то комары зажрут –

– Федор, схватив котелок, спустился ниже, где журчала в каменьях вода. Набрав ее, чистой и студеной, он сначала напился, сполоснул лицо, а потом, набрав котелок, вернулся к зимовью. У зимовья уже весело трещал костер, Семен, подкладывая зелень, дымил, разгоняя летучую нечисть.

– Скоко тут зверья, заживо сожрут! – ворчал он, отмахиваясь от полчищ комаров.

– Вечером, если такая тишь будет, точно сожрут. Место тут такое, комариное, зато мошки нет –

– От - то уже хорошо –

– Там ручей, дядь Семен, иди сполоснись, и вот, я тебе одежку принес, оденься, все с комаром легче справляться будет, а то у тебя не кафтан, а решето.-

– Добро, Федор, спасибо –

– Прихватив одежду, Семен ушел к ручью. Федор поставил котелок на огонь. Разложил немудреную еду на камне, нарезал кусками вяленое мясо, лепешки, лук. –

Семена не было долго, уж закипела вода и Федор заварил ее травами. Тонкий аромат поплыл от млеющего в живительной влаге листа зверобоя и мяты. Не удержавшись, Федор окликнул Семена, не услышав ответа, спустился к ручью. На излучине ручья, по щиколотку в воде, согнувшись, стоял Семен и что - то делал.

– Дядь Семен, ты чо там, пошли, все готово, поспешать надо, делов - то много.-

Семен оглянулся, увидел Федора и широко улыбаясь распрямился во весь рост. В его руках была деревянная, лопнувшая в нескольких местах, черная от старости посудина, больше похожая на лопату без рукоятки.

– Поди сюда, глянь!- крикнул он.

Федор спустился к ручью. – Чо там?-

– Гляди!- Семен протянул ему посудину. На самом ее дне, среди небольшой горстки песка с водой проблескивали желтые песчинки.

– Что это? Нешто золотой песок?- неверя своим глазам спросил Федор.

– Точно, Федька, это золото! Ручеек то золотой, во как!- тихо, но с азартом сказал Семен.

– Вот те на, совсем рядом. Нешто правда, золото!?-

– Оно, оно Федька, самому не верится. Таку даль ходили, а оно вот, под боком, прям рядом, далеко мы от села?-

– Да верст пять – шесть, не боле –

– Это Федь хорошо и плохо. Этот ручеек теперь беречь надо, чтоб ни одна душа живая не проведала про него! Кто зимовья этого хозяин? Не наведается часом?-

– Да брошенное оно, сколько себя помню. Охотился, отец сказыал, тут ране дед Мотыга, да давно это было. Зверь перевелся он и ушел дале, а избушка вишь, в землю уже вросла.-

– Все бы так, то ладно бы было! – Выбираясь из ручья, Семен протянул руку и ухватился за протянутую руку Федора. Федор легко выдернул его на крутой в этом месте берег.

– Силен парень - подумал Семен, направляясь к зимовью.

– Однако, кто- то здесь был, кто- то этот лоток здесь оставил – указывая на деревянную посудину сказал Семен когда они, уже расположившись у костра, ели. Это струмент специальный, как он сюда попасть мог?-

– А где ты его нашел?-

– Дак на бережку ручья, у дерева поваленного, в корневище –

– Может, его водой принесло откуда? По весне? Весной этот ручеек в речку превращается, не перейдешь-

– А где его начало?-

– Кто знает? Впадает в Карнаев ручей, а где зачинается, не ведаю, не ходил по нему.-

– Может и принесло водой, лоток- то давно сделан, не так, как сейчас -

– Гадать не будем, надо избушку ладить, а то сожрут ночью звери лютые - отмахиваясь от надоедливых комаров, сказал Федор поднимаясь.

– До темна они затыкали мхом и берестой дыры и прорехи в избушке, благо и того и другого было вдоволь. Семен нарубил еловых лап и что - то плел из них. Федор, смекнув, помогал, и вскоре они улеглись на душистые и пружинящие под тяжестью тела постели.

– Ловко у тебя дядя Семен это получилось –

– Первое дело в тайге у старателя, на земле не спать. А еловая лапа, лучший материал для матраса. Зимой и летом пушистая. Правильно сплети и хоть на снег, хоть на каменья ложись, тепло из тела земля не заберет.-

На скорую руку сложенный очаг еще не обогрел зимовья и сырость выступала на бревнах бурыми каплями. Дым, медленно выходя через дверной проем, застилал все, оставляя только три вершка от пола на котором они спали. Щипало глаза, першило в горле, но за то не было комаров.