— Ха-ха-ха! День Святого Пласида! Через три дня! Ха-ха-ха! — еще больше развеселилась Жанна-Антуанетта.
— Да, а что здесь такого смешного? День Святого Пласида! Не вижу причины для столь безудержного веселья! — обиделся Жеодар.
— Простите, дорогой друг, но именно это меня развеселило. Ну и срок! Есть чему поражаться! Но, дорогой мой, только влюбленным могла прийти в голову подобная мысль! Что за очаровательное безумие! А как же оглашение в церкви? А брачный контракт? Кто подготовит его за три дня? А кто и как сумеет вышить приданое Батистины? Вы об этом подумали? — с живостью принялась отчитывать Жеодара Жанна-Антуанетта.
Батистина переводила взгляд с жениха на подругу; у нее было ощущение, что говорят о свадьбе какой-то другой девушки. Кстати, никто из собеседников даже не повернулся к ней, чтобы поинтересоваться ее мнением.
— Но, дорогая, видимо, вы плохо знаете Жеодара Кастильона дю Роше. Для него нет ничего невозможного! Мешок пистолей — и все трудности преодолены, все препятствия — сметены с дороги! — торжественно изрек Жеодар, расправляя жабо. У двери он добавил: — Спешу сообщить приятную новость нашим гостям, мадемуазель де Вильнев.
Батистина открыла было рот, чтобы попросить немного времени на обдумывание этого предложения, и подняла руку, желая остановить жениха, но он предпочел оставить этот жест без внимания или счел его за знак одобрения.
— Мадемуазель де Вильнев, я — ваш слуга! — Жеодар низко поклонился, и дверь за ним закрылась.
— О, Батистина, если бы ты видела, что творится у тебя на голове! Что с твоими волосами! Не возражаешь, я приведу в порядок твой кудри! — воскликнула Жанна-Антуанетта, подходя к Батистине и смеясь.
— Моя маленькая королева! Моя Ренетта! Ты — моя единственная подруга! — прошептала Батистина, она впервые назвала Жанну-Антуанетту этим именем после того, как пять лет назад старая цыганка предсказала им судьбу в тот день, когда им удалось сбежать из монастыря. — Так вот что такое любовь! Это и есть любовь? Слабость во всем теле, необыкновенное тепло и желание ощутить прикосновение сильных рук? Ты ведь замужем, ответь поскорей: что чувствуешь ты в объятиях мужа?
— Ничего! Абсолютно ничего! Нет, все же, скорее, смертельную скуку и жалость к постоянно простуженному бедняге. Он настолько болен, что даже сегодня остался в постели… — сказала с улыбкой Жанна-Антуанетта, потуже затягивая шнуровку корсета Батистины.
Девушка взволнованно обернулась к подруге.
— Не шути, пожалуйста. Скажи правду. Господин Кастильон дю Роше… Жеодар меня поцеловал! Я нашла, что это восхитительно… Но что будет потом… потом, когда мы будем в постели? Что произойдет? Что случилось с тобой?
— Фу! Господин Ленорман д’Этьоль чихнул, и у меня появилась моя крошка Александрина, что же до всего остального, то я не похожа на тебя…
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила крайне обеспокоенная Батистина.
— Да ничего, дорогая, не бойся! Ты вскружила голову бедняге Жеодару. Он вылетел отсюда как сумасшедший!
— Он сошел с ума? Но отчего?
— От тебя, очаровательная соблазнительная дурочка. Тебе страшно повезло! А больше меня ни о чем не спрашивай. Ты все поймешь сама. В твоих глазах пылает такой огонь! У тебя бешеный темперамент, моя дорогая! — заявила Жанна-Антуанетта, заботливо поправляя кружева у декольте. — Ты будешь сводить мужчин с ума! У меня же холодная Кровь, как у дикой утки, и мне понадобится пустить в ход весь мой ум, чтобы привлечь чье-либо внимание.
Батистина поежилась и прошептала:
— Мужчины? Нет, у меня будет только один мужчина — мой муж! Никто другой, разумеется, не смутит моего покоя…
Жанна-Антуанетта ласково усмехнулась:
— Уже довольно сказано глупостей! Пойдем попрощаемся с твоим женихом и гостями. Экипаж ждет меня, и я могу отвезти тебя в Мортфонтен, если хочешь. Жеодар, конечно, рассердится, что не ему выпадет эта честь, но тем хуже для него! Через три дня ты вся будешь в его власти!
Батистина колебалась, раздираемая противоречивыми желаниями: с одной стороны, ей хотелось подольше побыть с подругой, с другой — продолжить столь удачно начатую беседу с женихом.
— Гости разъезжаются, голубка. Нам тоже пора, надо вернуться засветло. Я всегда умираю от страха, когда мы едем через лес, — позвала ее за дверью Элиза.
Батистина вздохнула и улыбнулась. Если бы даже Жеодар и поехал ее провожать, он ничего бы себе не позволил под пристальным взглядом старой нянюшки, волей обстоятельств превратившейся в дуэнью. Приняв решение, девушка повлекла Жанну-Антуанетту из будуара.
— Чудесно, дорогая! Я еду с тобой. Мы еще поболтаем по дороге.