В ХХ в. произошли существенные изменения, связанные с ролью социальных институтов культуры.

Так, исследователи говорят о кризисе самоидентификации культуры и культурных институтов, о несоответствии их традиционных форм стремительно меняющимся требованиям современной жизни и о тех изменениях, которые предпринимаются культурными институтами ради выживания. [259] Причем в первую очередь кризисное состояние характерно для таких традиционных культурных институтов, как музеи, библиотеки, театры. Сторонники подобной концепции считают, что в предшествующие эпохи культура служила различным целям (религиозным, светским, образовательным и пр.) и органично сочеталась с общественной жизнью и духом времени. Теперь же, когда рыночная экономика не предполагает исследования высших человеческих ценностей и устремлений, неясно, какова роль культуры и может ли она вообще найти место в этом обществе. Исходя из этого формулируются «дилеммы культуры» – ряд вопросов: о связи культуры и демократии, различии между культурным и спортивным событием, о культурных авторитетах, виртуализации и глобализации культуры, государственном и частном финансировании культуры и проч. Опыт XX столетия показывает, что в послевоенную эпоху реконструкции культура использовалась для восстановления психики людей после ужасов Второй мировой войны, стимулировался интерес людей к культуре. В 1970–х и 1980–х гг. наступила эпоха, когда люди перестали быть пассивными реципиентами культуры, но стали участвовать в ее создании, причем стерлись границы между высокой и низкой культурой и ярко политизировались сами культурные процессы. В середине 1980–х гг. произошел поворот к экономике, и люди превратились в потребителей культурных продуктов, которые стали восприниматься наравне с прочими товарами и услугами. В наше время происходит поворот к культуре, ибо она начинает влиять на политику и экономику: «в сфере экономики стоимость все больше определяется символическими факторами и культурным контекстом». [260]

Авторы выделяют пять типов политических реакций на наступление современной «эпохи культуры»: 1) политика, основанная на знании и занятости (обеспечение рабочих мест для художников в различных отраслях); 2) имиджевая политика (использование культурных институтов для повышения рейтинга городов на международной арене); 3) политика организационной модернизации (выход из финансового кризиса);4) охранительная политика (сохранение культурного наследия); 5) использование культуры в более широких контекстах.

Однако все это – инструментальное отношение к культуре, в этих реакциях нет сочувствия к собственным целям художника, искусства или культурных институтов. Сейчас в мире культуры воцарилась тревожная атмосфера, которая ярче всего проявляется в кризисе финансирования. Доверие к культурным институтам в настоящее время пошатнулось, так как они не могут предложить наглядные, легко измеримые критерии своего успеха. И если раньше идеи просвещения предполагали, что всякий культурный опыт ведет к совершенствованию человека, то теперь, в мире, где все поддается измерению, им не так уж просто оправдать свое существование. В качестве возможного выхода предлагается: качество должно быть измерено. Проблема в том, чтобы перевести качественные показатели в количественные. Масштабная дискуссия по поводу того, что культурные институты в опасности, а культура находится в стадии кризиса, с участием авторов и ряда других компетентных лиц состоялась при поддержке фонда Гетти в 1999 г.

Эти проблемы были сформулированы не только в западных странах, которые столкнулись с ними значительно раньше, но и к середине 90–х гг. в России. Роль театров, музеев и библиотек изменилась под воздействием других культурных институтов массовой коммуникации, таких как телевидение, радио и Интернет. В немалой степени упадок этих учреждений связан с уменьшением государственного финансирования, т. е. с переходом к рыночной экономике. Практика показывает, что в этих условиях может выжить только то учреждение, которое развивает дополнительные функции, например, информационные, консультационные, рекреационные, гедонистические, предлагает посетителю высокий уровень услуг.

Именно так и поступают сегодня многие западные, а в последнее время – и отечественные музеи. Но как раз в этом выявляется проблема коммерциализации культуры.

Что касается искусства, эту проблему отчетливо формулирует в своих работах профессор политической философии и социальной теории Корнельского университета Сьюзен Бак–Морс:

В XX–XXI вв. наряду с проблемами коммерциализации возникает ряд других проблем, связанных с развитием новейших технологий, на основании которых появляются новые виды и формы социальных институтов культуры. Такими институтами раньше были, например, фонотеки, сейчас это виртуальные музеи.

Образовательные учреждения России обучают истории культуры, воспитывают культуру поведения, подготавливают современных культурологов: теоретиков, музееведов, библиотечных работников. В вузах культуры обучаются специалисты в разных областях художественного творчества.

Последовательно развиваются организации и учреждения, имеющие прямое или косвенное отношение к исследованию культуры и ее разнообразных явлений.

Как мы видим, в культуре осуществляются сложные взаимодействия между традиционным и новым, между социальными, возрастными слоями общества, поколениями и т. д.

Вообще культура представляет собой поле разнообразных взаимодействий, коммуникаций, диалогов, которые чрезвычайно важны для ее существования и развития.

Наряду с процессами глобализации в сфере культуры происходит и менее заметная поляризация мирового сообщества по принципу разделения культурных систем. Прогрессивные развиваются все быстрее, регрессивные же отстают все более и впадают во все больший негативизм по отношению к первым. Механизмы и побудительные мотивы этого исследователи все реже находят в сферах чистой экономики, политики.

Так, противостояние экстремистских ветвей ислама и мировой цивилизации происходит почти целиком в сфере культуры. Все более культурное воздействие сказывается в регионах, еще недавно изолированных от мирового процесса развития.