– Расслабься, у нас целая неделя бесплатного отдыха, – об опасностях, поджидающих здесь, я рассудила, лучше умолчу.

Несмотря на прекрасное и жизнеутверждающее имя Виктория – победа, моя сестра по несчастью была далека от образа человека, преодолевающего беды, препятствия, и повергающего встречающиеся на пути напасти. Пугливая и быстро расстраивающаяся, она никак не понимала до конца моих намеков, что в её интересах стать немного веселее и притягательнее. Сказать напрямую я не могла – это не убедит её, а доведет до истерики. Грешная мысль, но лучше бы со мной осталась та, другая девушка. Мы с ней вместе лучше бы организовались… И пришла другая мысль, ещё худшая. А, может, она не понравится шейху, и её вернут, а заберут Вику? Это спасло бы последнюю. Да-да, я вовсе не себя хотела поменять отсюда туда. Не знаю почему, но тут мне казалось пока более возвратно и безопасно, чем в каких-то Эмиратах. Я не знала других восточных языков, а тут мне было с кем поговорить и попытаться договориться. Другие девушки, с которыми волей-неволей мы сталкивались на этажах, в ванной комнате, на кухне и во внутреннем дворике, где расположился бассейн, были со всего мира, но русской больше ни одной. Китаянка, девушка из Тайланда, две малазийки, две говорили на испанском, но из Европы они или Южной Америки, я понять не могла. Одна была откуда-то из Средней Азии, что-то вроде Узбекистана, одна из Турции, другая с Балкан. Можно составить географическую карту, заполнить половину глобуса, если отметить те точки, откуда прибыли труженицы самой древней профессии. Это всё я узнала, естественно, не от них, а от Тэяна, к которому привязывалась с вопросами, когда его видела. Я поняла, почему он не просто не хотел, а и не мог бы защитить нас: он не жил тут постоянно, а лишь наезжал временами, следя за порядком, проверяя, нужно ли что здесь, привозя клиентов или встречая их. Как он и посоветовал, я держалась подальше от проституток, а Вика без меня никуда не совалась вовсе.

В первую же ночь к особняку подъезжали и подъезжали машины, были слышны хлопки их дверец, громкие голоса с властной интонацией, хохот, смех, визги и шум плескающейся воды, вворачивалась музыка, еле стихшая к самому утру. Мы не сомкнули глаз до самого рассвета и вырубились, когда уже было светло. К счастью, расписания трапез в притоне в самом деле не было, и мы, отоспавшись, спустились на кухню, где сочинили себе какой-то завтрак из непривычных фруктов и трудно опознаваемых морепродуктов. Я никогда не ела ничего подобного, но попытаться стоило. Если бы повезло – я бы насмерть отравилась, как рыбой фугу, но с везением у меня был явный разлад и я выжила повторно после попытки пустить пулю в голову. Буквально в течение часа мы стали свидетельницами одной из драк, о которых проинформировал Тэян. Похожая на латинскую жительницу красавица сцепилась у бассейна с тайкой и разнимали их охранники, подоспевшие, когда едва не полетели клочья волос. Пронаблюдав картину, мы с Викой схватили стаканы с соком и убежали в свою комнату. Эта отстраненность от общепринятого режима и поведения радовала, но я понимала, что пауза короткая, и время стремительно бежит. Нужно было что-то придумывать, искать выход, но любые попытки прозондировать почву заканчивались тем, что охрана разворачивала меня в сторону особняка и, объясняя что-то при помощи рук, утверждала, видимо, что далеко мне отходить нельзя. И как прорваться из этого псевдорая, который вот-вот превратится в ад? Мысли о родине, матери, родственниках и любимом придавали мне сил. Голова работала без устали.

– Мы станем проститутками, да? – уныло, в своём духе, спросила Вика, когда я, на второй день поселения, бродила по балкону, выходящему на ворота, а она следом за мной. – Не обязательно, – убеждая себя и её, произнесла я. Но головоломка не решалась, и я всё ещё не выдумала, как выкрутиться из создавшегося положения. – Но у нас же нет выхода, – заметила она. Я снова хотела возразить – споры хоть как-то приободряли и развлекали, – когда ворота отворились, и я увидела очередное авто, катящее к нашей вилле. Иногда мужчины приезжали и днем, выбирая какую-нибудь девушку, и уходили с ней в апартаменты в противоположном конце особняка, в другом крыле. Дом был в форме буквы «П», так что из наших спален подробностей разврата было не видно и не слышно, пока он не выплескивался куда-нибудь вовне: бассейн, сад, гостиную второго этажа. Я старалась ретироваться отовсюду, где чувствовала этот смрад прелюбодеяния. Мне плевать, что хотят из меня сделать эти изверги и бандиты. Я буду бороться за свою невинность до последней капли крови! Но из-за руля вышел Тэян, бросив ключи одному из стражей, чтобы тот отогнал транспорт от главного входа. Завидев своего единственного возможного собеседника здесь, кроме Вики, я поспешила вниз, чтобы завести очередной, ни к чему не приводящий, но обнадеживающий диалог. Сбежав по лестнице, я увидела, как Тэян направляется в столовую, где часто собирались более-менее дружные работницы борделя. Я застыла за поворотом, не собираясь идти в гущу этих порочных женщин. Ни одна из них не была похожа на откровенно несчастную. По-моему, им не хватало даже фантазии вообразить, что отсюда можно куда-то деться. Или они пытались, но все попытки не увенчались успехом? Тэян перекинулся парой фраз на английском с некоторыми из них и, закивав, двинулся дальше, на кухню. Теперь я пошла догонять его. Открыв холодильник, он достал воды без газа и, открутив крышку, стал наливать в стакан. – А, опять ты, – не глядя, исподлобья заметил он меня, бесшумно ступившую в комнату с открытыми жалюзи. Солнце ярко застилало пол и стены. – Оттачиваешь на мне свой корейский? – хмыкнул он. – Не знаю, пригодится ли он тебе. – Среди здешних… обитательниц, есть ещё похищенные? Невольницы. – Конечно, половина, – отпив, Тэян посмотрел на меня. – А что? – И они… просто стали… продажными? Оказывают услуги телом? – А что им остаётся? – он пожал плечами. – Если я правильно помню, девственницей сюда попала только одна из них, так что для них никаких психологических травм не было. А та, что была девственницей… так она тут уже несколько месяцев. Когда рыпалась – получила по морде. Теперь свыклась. Со всем можно свыкнуться, если альтернатива только в худшую сторону. – И… и меня побьют, если буду рыпаться? – повторила я его выражение. – Смотря какой будет клиент. Может избить, даже если будешь нежной и податливой, – меня охватил ужас, а Тэян, судя по радости, возникшей в глазах, этого и добивался. – Чего напряглась? Страшно? – А тебе бы на моём месте не было? – он проигнорировал мой вопрос. – Спаси меня. Пожалуйста, – дрогнувшим голосом взмолилась я. Даже не собираясь произносить это столь жалобно, я сорвалась и едва не скрипнула горлом, выдавив из себя просьбу. Вопреки ожиданиям, Тэян засмеялся. Понимая, среди какого уровня людей нахожусь, я ожесточенно бросила: – Бездушный! – Ты просто выругалась матом, – успокаиваясь, огорошил он меня. – Что? – удивленно прикусила я язык. – Да, вместо «пожалуйста», ты сказала «спаси меня, ёб твою мать», – я округлила глаза и вспомнила, что эти слова действительно очень близки в корейском, а произношение у меня, по правде, иногда хромало. Я застыжено покраснела. – Прости, я не специально… – Нет? А я подумал, что обстановка на тебя действует, – продолжал он издеваться надо мной, и сел на стул, попивая воду. Жара регулярно требовала пить и пить чего-нибудь похолоднее. Я тоже плеснула себе в чашку и уселась напротив. Судя по тому, что кроме меня до Тэяна никто не докапывался, он либо всем приелся, либо ничего не решал. Но попытаться же можно? – Не место красит человека, а человек место. Если внутри есть благородство и добродетель, то их не истребит никакая обстановка, – заявила я. – Стало быть, если их нет, то их ничего и зародить не сможет? – подмигнул он мне. Я поняла, куда он клонит. – Все склонны запутываться и заблуждаться, – моими устами заговорил отец. – Но свет истины… – Ты верующая что ли? – кивнул вопросительно Тэян. – Да, а ты нет? – хмыкнув, он отвел в сторону майку, в которой сегодня был. На весь бок красовалась татуировка креста. Ничего себе! Что-то во мне задергалось, шепча, что вот и повод… но хорошо ли использовать религию для одурачивания человека в свою пользу? И возможно ли одурачить подобного типа? – Значит, верующий… – Знаешь, где я провел несколько лет до того, как несколько месяцев назад стал работать на Джиёна? В тюрьме, – не дожидаясь от меня никаких реплик, сам ответил мужчина. – Там многое переосмысливаешь… Ты попадаешь туда одним, а выходишь другим. И жизнь уже вокруг изменилась, она другая… Я был влиятельным человеком, а стал никем. – Из-за чего тебя посадили? – внимательно прислушалась я, почему-то заволновавшись об этом совершенно чужом мне типе, жестоком, которого я не заботила совсем. – За всё понемногу… за торговлю наркотиками, за организацию проституции, за убийства. К счастью, за сотрудничество с полицией и примерное поведение выпустили пораньше. – И ты опять вернулся к прежнему? Почему не захотел стать порядочным гражданином? – Порядочным гражданином? – загоготал он коротко, даже закинув голову, но потом подняв её и воззрившись на меня с упреком. – Для кого? Среди кого? Ты видела порядочность где-нибудь в этом мире? Побеждает сильнейший. Человек человеку враг, Даша, – смешно и совсем не по-русски назвал он меня, как-то через «щ», а не «ш», так что на конце слышалась «я», а не «а». Я приготовилась держать оборону за то, что мир куда прекраснее, чем он представляет, но нас прервал охранник, вошедший на кухню. Он о чем-то сообщил ему, и Тэян заглянул меж желобков жалюзи на парадный двор: – Я прослушал его приезд… ладно… – он поднялся, приготовившись идти встречать кого-то, но из-за спины охранника гость явился сам. Сопровождаемая топотом шагов, полилась становящаяся мне привычной корейская речь, приветствующая Тэяна. На свет вышел молодой человек среднего роста, в приличном костюме, протягивающий руку для пожатия. То, что он тоже был азиат, я уже не отмечала. Как-то привыкла, что монголоидную расу в здешних местах встретишь чаще, чем европеоидную. – Какими судьбами, Сынри? – Ну, как какими? Как обычно, – они потрясли ладонями, не обращая на меня пока внимания. Я присматривалась к прибывшему, оценивая, сможет спасти или нет? – Немного развеяться, получить чуточку удовольствий. – Чуточку? – подчеркнул Тэян. Сынри неопределенно взмахнул рукой, показывая, что это скромное приуменьшение. Потенциальный клиент заметил меня, наконец. – Новенькая? – Да, но её пока нельзя, – придвинул плечо, слегка закрывая меня, Тэян. – Запасная для одного заказчика. – Ну вот, а твоё «нельзя» разожгло желание в два раза сильнее, ты же знаешь, как я люблю запретное… – На следующей неделе, может быть, – пообещал Тэян, и мне не понравилось, что это говорят обо мне. Но вмешаться пока не решилась. – И почём будет, если вдруг?.. – приподнял оценивающе брови Сынри. – Пятьдесят тысяч, – раздался присвист, на меня взглянули с ещё большим интересом. – Девственница? Натуральная? – Она самая, – расплылся Тэян, поглядев на меня и зная, что я понимаю их разговор. Я не выдержала: – Я всё равно не дамся! Я скорее убью себя, – брови молодого человека поднялись до предела. Узкие глаза стали шире. – Ого-го себе! – обратился Сынри к знакомому. – Ещё и на нашем лапочет? – С ошибками, но пытается, – подтвердил мой, так сказать, сутенер. – Послушайте, если у вас есть деньги, и вы имеете сердце, выкупите меня отсюда! Я очень прошу вас… – Прекрати! – грозно осек меня Тэян. От неожиданности я замолчала. – Иди наверх, я сейчас поднимусь, – обратился он к Сынри и тот, понимая, что у нас какие-то свои недоговоренности, ушел, оставляя мне последнюю возможность поговорить с ним только тогда, когда он будет уезжать отсюда. Тэян взял меня за плечи и тряхнул: – Тебя никто отсюда не выкупит, ясно? Мне сказали, что ты пыталась наложить на себя руки? Так вот, если попытаешься и я буду рядом, я этому, конечно, помешаю, но если меня не будет – ты сумеешь с собой сделать, что хочешь. Но если ты продолжаешь жить, то ты будешь шлюхой этого борделя. Тебе лучше смириться с этим и прекращать надоедать мне. Сынри точно не будет никого покупать, он не меценат. Максимум, ты можешь уговорить его купить твой первый раз. Доступно объясняю? – Мой первый раз не получит никто здесь, – процедила я сквозь зубы. – Если так надо, то я выгадаю время в твоё отсутствие, и повешусь или утоплюсь. – Флаг в руки! – оттолкнул меня Тэян, отпустив, и пошел прочь. – Твою опухшую синюю голову с раздутым почерневшим языком я вышлю твоим родителям. Они будут рады подарку. Представив описанные ужасы посмертного уродства, я съежилась и, не желая ни в коем случае заставить страдать семью, задумалась. Он правда сделает это, или угрожает, чтобы остановить меня? Я не смогу узнать, выполнит он или нет шантаж, если умру. Если умру, мне, конечно, будет уже всё равно, но мама… Господи, она не переживет такой посылки. А ведь они всё обо мне знают! Адрес, сведения об отце. Они всё могут. Так что же, неужели единственное, чем я могу себе помочь – это найти наиболее приятного клиента для первого раза? Вот уж свобода выбора… Ненавижу тебя, Джиён, ненавижу тебя, Мино, ненавижу тебя, Тэян! Если меня лишат невинности, вы ещё пожалеете об этом.

====== Запаска ======

* *

Мне захотелось выпить баночку пива, поэтому за рулем сидел Тэян. Я мог бы позволить себе не заморачиваться насчет вождения в подвыпившем состоянии, но иногда я был способен включить в себе мирного, законопослушного гражданина. Это одно из развлечений, когда занять себя нечем, жить по правилам, ведь если всегда и совсем отметать все рамки, то беспросветная скука. Философия моего бытия такова, что развлекать себя лучше всех умею я сам, придумывая правила игры и играя по ним. Побочный эффект (или усилитель нужного эффекта?) – по моим правилам чаще всего приходится играть и окружающим. Иногда это веселит, иногда наводит тоску. Марионеточность общей массы, ощущать себя гроссмейстером перед шахматной доской… Когда-то и мной, пожалуй, можно было поиграть за какие-то выгоды, но под этим всем, всегда, во мне держались неугасимые далекие планы, где в результате тот, кто пользовался мной, становился исполнителем одной из моих задумок, ступенью для преодоления новой высоты. И я забрался на высокую лестницу, на вершине которой подчас так много меланхолии и тошноты. Но сегодня мне было достаточно раздольно и улыбательно. Из колонок неслись композиции регги, и настроение у меня стремилось от «ничего так, прикольно» к замечательному. – Завтра привезут гашиш, хотели обговорить дальнейшее сотрудничество лично с тобой, – произнес Тэян, очень немногословный с тех пор, как прибыл из места заключения. Когда-то давно я его знал немного другим, куда беззаботнее и развязнее. Теперь он предпочитал о чем-то там думать и изъясняться коротко. Интересно, а попади я за решетку, изменюсь или нет? Что должно произойти, чтобы я переосмыслил жизнь и себя? А именно это, похоже, произошло с Тэяном. Нет, если правильно осмыслять жизнь, то за решетку и не угодишь. Нужно не только уметь рисковать, чтобы пить шампанское, нужно уметь не упиваться этим шампанским настолько, чтобы не подхватывать безумство безрассудно храбрых, рискующих напропалую, уже без каких-либо наград, а скорее с угрозой потерь. А кому нужны потери? Я не привык терять. – Да-да, я помню, – посмотрев на растущие по бокам пальмы и выдохнув, я ощутил жару, как латекс прилипающую к коже. – Давай на пляж завернем? Я бы искупался. – Тебя отвезти на личный?.. – Нет, на ближайший, – вместо чуть не сорвавшегося «на неприличный» брякнул я. Тэян бы подумал, что я захотел на нудистский пляж, пришлось бы объяснять, что нет… Обойдусь без юмора. – Снизойду до барахтанья среди смертных, – посмеялся я, вспомнив мифы о древнегреческих богах, которые принимали разные обличья и вступали в сношения и отношения с людьми (всё-таки не смог я без сарказма). Нет, до бога мне далеко, да и на вечную жизнь я не рассчитывал (что мне столько времени делать? Я и сейчас-то порой исчерпываю фантазию), но большинство человечишек воспринимал, как низшую форму живой природы. Особенно тех, кто ничего не добился, или кто жаловался, что добиться чего-либо невозможно. У меня ничего не было от рождения. Вообще ничего, кроме имени и желания стать кем-то. Я видел крепких и здоровых парней, до пенсии батрачащих портовыми грузчиками или лоточниками на задрипанных, вонючих улицах, я видел сумасшедше красивых женщин, выходящих замуж за этих лентяев и становящихся за несколько лет обозленными и зачуханными домохозяйками. Они скажут, что судьба не давала им шанса? Какая глупость. Распорядились собой по уму, а его, судя по всему, в таких мозгах не шибко много. Мы с Тэяном приехали на пляж одной из пятизвездочных гостиниц, куда пустили бы не каждого, но меня почти весь Сингапур знал если не по походке, то по морде точно, особенно охранники любых более-менее проходимых заведений. В своё время я, не переставая, кружил по клубам, барам и всем мероприятиям, каким только можно, завоёвывая авторитет и власть, но уже год-два отходил от этого, как старая черепаха, заползающая в свой панцирь. И всё же слава обо мне ещё жила. Ещё бы, когда я стал негласным королем нашего маленького государства. Как китайским императорам прошлого, мне можно было не выходить из Запретного города – подчиняться мне бы не перестали, и подносить приношения и дань тоже. Скинув рубашку, положив на неё солнечные очки от Chrome Hearts и потянувшись, подставляя тело снижающемуся с зенита солнцу, прямо в цветастых шортах я пошел к воде, ласковыми волнами облизывающими берег. Тэян шел рядом, поглядывая в основном вперед, но будучи начеку. Не то чтобы он считал себя моим телохранителем, но приглядывал за обстановкой, если был рядом. Напрасно он это сейчас. В границах Сингапура со мной ничего не случится. Тут все зависят от меня, тут все мною дорожат. Хотя недоброжелателей тоже хватает, но им не так-то просто развернуться поблизости. Я много кому чего сделал плохого, но всегда старался сделать плохо настолько, чтобы никакого веса и важности человек после уже не имел, а без них со мной уже и не посоревнуешься. После приятного, охладившего кожу купания, мы с Тэяном сидели в баре неподалеку, подсев по моей инициативе к двум отдыхающим подругам. Явно иностранки, европейки или американки, они-то как раз понятия не имели, с кем разговаривают, принимая нас за таких же туристов. Беседа завелась на английском и, угощая их коктейлями, я чувствовал, что сумею договориться о продолжении досуга где-нибудь неподалеку. Нет, конечно, я не такой Адонис, чтобы влюблять в себя с первого взгляда или производить приятное впечатление, перед которым каждая упадет мне под ноги. Секрет успешного съема заключается в том, что надо по глазам видеть, кого пытаешься снять. Сложных и невозможных (добровольно) вариантов хватает, но зачем мне сейчас к ним лезть? Сижу, расслабляюсь, попиваю уже что-то более весомое, чем пиво. К чему высокие материи и договоренности о свиданиях? Мне нужно плавно-быстрое передвижение к следующему пункту удовольствия. Переглянувшись с немногословным Тэяном, я улыбнулся ему, как бы говоря, что девчонки ещё через пару рюмочек заплывут за буйки, а спасатели уже на месте. – Так, а вы, значит, из Китая? – спросила одна из них меня, с немного обожженными солнцем плечами, довольная от удающегося отпуска, закинувшая ногу за ногу, и как бы невзначай всё время задевающая своей лодыжкой мою. – Да, из Пекина, – кивнул я и, перейдя на корейский, бросил Тэяну, улыбаясь: – Ну что за дура… – Поосторожнее, а то вдруг эти тоже лапочат на нашем? – хмыкнул он, и я не сразу понял, о чем он, немного напрягшись, чтобы вспомнить о той девице, которая ждет своей очереди в борделе. – Да ну и хер бы с ними, других найду, – отмахнулся я. – Китайский такой странный язык, – развеселилась вторая, что сидела ближе к Тэяну. – Даже не разобрать, где заканчивается одно слово, и начинается другое. – Ну, надеюсь, где заканчивается один китаец, и начинается другой, ты найдешь, – подмигнул я ей, и она фривольно засмеялась, поддержанная высветленной обаяшкой, которая по всем признакам достанется мне. Я снова пробормотал под нос на родном: – Особенно, если он ни хуя не китаец… Мы отъехали в уединенное местечко дикарского вида, где черт знает откуда взявшиеся валуны создавали ощущение первобытной природы. Но тащиться к ним не пришлось, потому что удачно рассевшись парами – на пассажирском спереди одна девка, а я с другой на заднем, – мы начали прелюдию ещё в салоне. Сев посередине сидения, я усадил на себя девицу, имя которой повторил всего раз после того, как она представилась, и уже забыл, и принялся целовать её достаточно сладкие от мартини с клюквенным сиропом и трех лонгов* губы. Я тоже был слегка под градусами, и тискать в руках стройное женское тело было приятно. Член отозвался быстро, сквозь шорты потираясь о разведенные бедра, о промежность в трусиках от купальника. Почувствовавший неудобство из-за коробки передач Тэян, вытянул свою телку наружу, и я увидел через плечо своей наездницы и лобовое стекло за ним, как те пристроились на капоте, активней и активней приступая к процессу. Люблю бескомплексных девчонок для отдыха. Хоть я и не поклонник групповух, но смотреть, как рядом ебётся кто-то ещё – это дополнительный завод. Я развязал верх купальника и откинул его под ноги, впившись в молодую грудь, покачивающуюся перед моими глазами. Её обладательница простонала, откинув назад голову, и её волосы качнулись за её спиной. Уже без рубашки, я прижал тело к себе теснее, облизывая соски и забавляясь с ними языком. Подключив к этому занятию одну руку, я не больно сжал один, обхватил грудь полностью, смял её до очередного стона. В поле зрения то и дело попадало то, что творилось на капоте. Тэян развернул девицу к себе спиной и, целуя изгиб шеи, забрался рукой ей между ног, разогревая и добывая естественную смазку. Судя по растворенному рту, она тоже стонала, и не тихо. Сквозь пыхтение и постанывание внутри машины, мне неслышно было, что за звуки раздаются извне. Я потянулся за презервативом и, пока доставал его, туристка ловко избавилась от последнего прикрытия и, с жарким огоньком в глазах наблюдая, как я натягиваю гондон на член, с нетерпением ждала, когда сможет запрыгнуть на него. Люблю таких, заводных. Когда самому не очень, бывает, хочется, они заряжают энергией. Но сейчас я был полон желания, мне хотелось трахаться, трахать до визга, чтобы авто тряслось и сиськи перед моим носом подпрыгивали туда-сюда с большой амплитудой. Оправляя волосы, чтобы не лезли на лицо, когда она наклонялась вперед, девица вернулась к поцелуям, приятным, нужно признать, и насадилась на член, обхватив его своим влагалищем. Я блаженно простонал. Обожаю это чувство, когда туго входит, обтягивает, словно засасывает. Зашевелив бедрами, вверх-вниз, я шлепнул ладонью по её заднице и она, отозвавшись возбужденным смешком, алчно поцеловала мой подбородок, пошла языком ниже, по шее, как бывалая развратница, умеющая доставлять себе и другим наслаждения. Промычав от удовольствия, я приподнял её лицо за подбородок и наши языки опять сплелись. Наклонив вперед свою партнершу, Тэян драл её, опершуюся на капот, ухватившись за бедра. Обнаженные груди скользили по металлической поверхности, когда руки уставали держать себя на весу. Мне представало изумительное зрелище. Тэяну, наверное, через стекло тоже было видно подскакивающий зад телки, что резвилась со мной. Я шлёпнул по нему снова, и ещё. Какой прекрасный звук от этих шлепков… Я не могу объяснить, чем он так заводит, но эта звонкость пощечины, будто ставишь на место, подчиняешь себе, овладеваешь полностью. Ловя на лету движущиеся соски, я прищемлял их губами, прикусывал зубами, вгрызался, но без остервенения, в сочные груди. Сминая руками молодое тело, я усилено двигал его на себе, как поршень. Машина качалась не только из-за нас, но тряска была то что надо. Как корабль в ураган, только это был ураган страсти. Кратковременной и одноразовой, но, главное, дающей всем то, чего они и хотели. Вбиваясь снизу, я двигался всё резче и грубее, отчего стоны и крики возникали громче и надрывнее. Я был близок к финалу, и не собирался оттягивать его, потому что хотелось оргазма, хотелось экстаза. Рванув ещё несколько раз, я с чувством прошипел, ощущая, как сперма хлынула в презерватив. Постепенно останавливаясь, я замер, тяжело дыша. Откинув голову на спинку сидения, я отдыхивался, пока девица, навалившись на меня, продолжала целовать мои губы и скулы. Мне больше не хотелось этого. Сразу после удовлетворения мне уже не нужно всех этих нежностей и нюансов. Точно не от такой, как она. Словно спасение, у меня в шортах завибрировал мобильный и я, поскольку они были наполовину под моим задом, чтобы привстать, скинул с себя ещё не выдохшуюся туристку. Увидев, что звонит Сынхён, я принял звонок и поднес айфон к уху: – Я слушаю. – Привет, я насчет шейха. Его всё устроило, передаёт благодарности и комплименты. – К черту комплименты, расплатился полностью? – оживился я от хорошей новости. Впрочем, не сомневался, что угадаю с его предпочтениями. За столько лет я наизусть выучил клиентов и узнал людей. – Да, всё четко, ровно и вовремя, – отчитался Сынхён. – Завтра увидимся на стрелке? – Да, я подъеду, – утерев пот на лбу, от жары и усердий, подтвердил я. – Тогда до завтра. Пока! – Пока, – попрощался я и отложил телефон. Опустив глаза, я увидел на члене использованный презерватив, и потянул его так, чтобы не расплескать. Сняв его, я огляделся в поиске мусорки, но наткнулся на ещё похотливые глаза самки. Ох уж эти любительницы секс-туризма! Я перешел на английский: – Ты куришь? – Нет, – обнаженная, она ещё немного манила, но такому пресыщенному типу, как я, два захода за раз даром не надо. – А я, пожалуй, покурю, – натянув шорты, я открыл дверцу и, спрятав презерватив в фольгу упаковки из-под него же, ткнул его пока что в пепельницу в этой самой дверце. Машина ещё ходила ходуном, поскольку Тэян не закончил со своей любовницей одного дня. Достав сигарету и зажигалку, я закурил и оперся об автомобиль, не смущаясь того, что его качает. Девица, уже в купальнике, выпрыгнула следом и, встав рядом, обняла меня, положив подбородок на моё плечо. Ладно, ближайшие полчаса я добрый, развлекайся, детка, если тебе необходимо чувствовать присутствие мужчины после секса. Я нехотя положил свободную руку ей на талию. Потянув за волосы на себя девицу, Тэян заставил её прогнуть спину и, прикусив кожу между шеей и плечом, оставив на ней алеющий засос, с громким стоном кончил, ещё дергая бедрами и схватив за груди. Более выжатая, чем моя, она даже не сообразила сразу одеться, когда Тэян отступил назад, оправляясь и обдувая плечи от жары. Его крепкое татуированное тело было бронзовым под заходящим солнцем. Проведя по лицу ладонью, он направился ко мне, попросив сигарету. Задумчиво выдыхая первые кольца дыма, он уставился на горизонт. Мы недолго помолчали, пока я не вспомнил о деле. – Запаску можешь пускать в ход. – Чего? – очнулся он, выйдя из раздумий. Натянувшая купальник вторая подкралась к нам, с некоторым восхищением глядя на Тэяна, но не решаясь к нему лепиться, как её подруга ко мне. – А, ты про русских что ли? – Нет, блядь, в шиномонтаж тебя отправляю! – сплюнув, я криво ухмыльнулся. – Разумеется о них, о ком ещё. – Значит, султан доволен пополнением гарема? – Наверное, меня подробности не волнуют, – пожал я плечами. Захотелось домой, выпить чашечку кофе и поболтать с кем-нибудь о нейтральном. Жаль, что Сынхён занят сегодня, Тэян немного не то для светских бесед. – Мальчики, ну вы можете говорить так, чтобы и нам было понятно? – легко стукнула меня девица, хихикая. Я погладил её по волосам, как мог бы провести рукой по собаке, трепля её за принесенную палку. – Девочкам не всё надо знать, о чем говорят мальчики, – Интересно, её бы сильно испугало, узнай она, что я торгую такими, как она? И что, если бы было нужно, я бы без жалости продал её в бордель? Она бы там имела успех, я думаю. А если у неё здоровые почки, то тоже применение найдем… Смешно, конечно, но не тем, кто узнал, о чем я разговариваю на самом деле и чем занимаюсь. – Мы уже взрослые, нам можно, – подала голос другая, из-за Тэяна. – Я сказал, что меня уже ждет жена, и мне пора домой, – солгал я, наблюдая, как теряются и скисают лица честных куртизанок, нет, я бы даже сказал, бескорыстных служительниц радостей плоти. Это было не профессией – это было их душевным состоянием, и таких по свету очень и очень много. На Западе их принято считать эмансипированными, самодостаточными, свободными, женщинами раскрепощенными, сексуально открытыми, знающими, что хотят, равными мужчинам. Я называю это проще – шлюхи. И им уже не так весело было продолжать общение, но чтобы их отвезли обратно, им пришлось вернуться в машину и ещё двадцать минут терпеть моё общество. Немного потерянные, более тихие, опечаленные и слегка обиженные – в таких тоже была прелесть. По крайней мере, той вульгарности и развязности, что я презираю в женщинах в быту, поуменьшилось. В сексе это отлично, не спорю. Но когда девица такова всегда… Нет, мои строгие нравы не позволяют мне долго находиться в обществе подобных. Незаметно, отвернувшись к окну, сидя на пассажирском спереди, я засмеялся своим мыслям. Комментарий к Запаска *Лонг – большие порции коктейлей в высоких стаканах (от англ. «длинный, долгий», потому что долго пьётся)

====== Первый клиент ======

* *

– Даша! – я тут же подскочила на кровати, будто и не спала, узнав негромкий, но грубый окрик Тэяна. Оказалось, что Вика тоже задремала после обеда и испугано поднялась синхронно со мной. Единственное, что она смогла – это научиться различать наши с ней имена в тарабарщине Тэяна.

– Да? – быстро проведя по векам пальцами и похлопав глазами, я встала, откинув назад волосы. – Приготовь себя к ночи, приведи в порядок, – сказал он, держа в руке мобильный и видно было, что он здесь мимо проходя, заглянул и уже срывается дальше. До меня постепенно дошёл смысл его слов. – Что? Как привести? – речь едва не стала заикающейся и запинающейся. – Ну как себя готовят? – неприязненно нахмурил лоб Тэян, недовольный, что приходится объяснять. – Помойся и побрей, где надо. Чего неясного? – Но… но ведь сегодня только шестой день?! – посмотрела я на Вику, ища поддержки, но тут же осознала, что мы говорим на корейском, и она не понимает, что происходит. – И что? – хмыкнул сутенер и вышел. Я поспешила за ним, нагнав его в коридоре. – Пожалуйста! – проследила я за тем, как выговорила это, чтобы снова не промахнуться с обсценной бранью. – Нельзя ли как-то это отложить? Подождать немного… – Ты меня не слышала? – остановился он и жестко обрубил: – Сегодня ночью у тебя будет клиент. Точка. – Я… – готовая испугаться и не входить в противостояние с мужчиной, который явно крепче меня, я себя одернула. Если я испугаюсь и сдамся сейчас, то что будет дальше? У меня нет права на страх, я борюсь за себя же, и каждая минута – это возможность. Терять их нельзя. – Я не буду ни к чему готовиться, потому что не намерена ни с кем спать! – посмотрев на моё гордое лицо, Тэян прищурился и, внезапно, ударил меня по лицу. Вернее, это нельзя было назвать полноценным ударом, потому что сделалось не слишком больно, но от неожиданности я отлетела к стене, приложив ладонь к щеке и загнанно посмотрев на того, с кем решилась спорить. – Ты ещё не поняла, что твоё мнение здесь не играет роли? – взял он меня за плечо и потряс. – Кому ты характер показываешь? Мне? Да плевать я на него хотел. В конечном итоге ты сделаешь всё, что требуется. – Я не буду добровольно подготавливать себя к закланию, – собравшись с силами, набралась я смелости повторить ему это в глаза. Близость беды заряжала меня, активизировала копящуюся энергию. – Добровольно? О какой доброй воле разговор, если у тебя воли здесь нет? – Тэян взял меня за запястье и потащил за собой. Я уперлась подошвой сандалий в ковер, постеленный по коридору второго этажа от края до края, красно-бордовый, как пролившееся вино из бочки, которую будто бы прокатили здесь. Выкручиваясь и отбиваясь от Тэяна, я стучала о его твердую загорелую кожу, пыталась лягнуть его, но мужчина закинул меня на плечо и быстро донёс до ванной комнаты, где опустил на ноги только в душевой кабине. – Если я сказал что-то сделать, то это надо сделать, хочешь ты этого или нет! – Не буду! – крикнула я ему в лицо, прижавшись к кафельной стенке. Тэян посмотрел на полочки со средствами гигиены у зеркала, опасно вернул взгляд ко мне. – А, ты же у нас суицидница! Тебя, пожалуй, и нельзя оставлять с бритвой один на один? – я теперь тоже посмотрела на бритвенные станки, и запоздало подумала о них. Мало же я знала о способах поквитаться с жизнью, если до сих пор это не приходило мне в голову. Но смогла бы я прорезать себе вены? Кошмар какой… Матерь Божья, спаси меня как-нибудь в обход этого, этой боли, этих ужасов. Тэян вернулся к двери, чтобы закрыть её, а потом снова подошёл ко мне. – Не хочешь сама, значит сделают другие, – и прежде чем я успела хотя бы выставить вперед руку, сопротивляясь, мужчина схватил меня за грудки и, разорвав футболку, принялся рвать на мне одежду в клочья, чтобы её можно было снимать кусками. Завизжав, как резанная, я пиналась, била и пыталась укусить, но Тэяну явно не впервые приходилось управляться с людьми, потому что он ловко выкрутил мне руку за спину и делал всё, что хотел. Однако мне удалось опуститься на корточки, чтобы не дать содрать с себя шорты. Вцепившись в протянутую им руку зубами, я всё-таки добилась того, чтобы он сделал паузу и, выпрямившись, задумался, отдыхиваясь. – Негодяй! Иуда! – обвинила я его, будто он предал меня в чем-то. Но я действительно не ожидала, что после нескольких дней вполне сносного человеческого общения он пойдёт на такое. Тэян взялся за ремень и принялся вытягивать его из джинсов. – Что ты делаешь?! – настороженно округлила я глаза. – Что… что ты хочешь сделать? – Ничего особенного, – без жестокости или попыток запугать, он опять схватил меня за руку и, приподняв, выкрутил обе руки назад, принявшись связывать их за ней, туго стягивая кожаным ремнем. Безудержно пытаясь вырваться, я терпела поражение, оставшаяся в лифчике со спущенной и второй порванной лямками. Слёзы встали в глазах, горло запершило. – Тебе кажется, что твоя невинность послужит тебе защитой? Весь твой гонор от того, что ты целка. Так с таких спесь сбивать очень просто, – Тэян дернул вниз лифчик, обнажив мою грудь и я, вскрикнув, не выдержала и заплакала. Никто, никогда… нет, нет! – Вот видишь, какая ты слабая на самом деле. Чтобы обезвредить, тебя достаточно раздеть, и всё, посрамленная и умирающая от стыда, ты уже расквасилась и скисла, – я не очень слушала его. Всё, чего мне хотелось, это вновь оказаться одетой и прикрыться, забыть об этой сцене, вычеркнуть из жизни унижение. Тэян прижал меня за шею к стене, забравшись следом в душевую кабину. Я не могла ничего сделать со скованными руками, приплющенная к кафелю. Пальцы мужчины расстегнули мне пуговицу на шортах. Всхлипнув, я запищала и замотала лицом, уже не в силах выговаривать слова. – Я могу позвать девушек помочь привести тебя в порядок. Они всё сделают сами. Или я могу это сделать… что ты выберешь? – Не… не надо! Пожалуйста, Тэян, отпусти меня! – хныча и дрожа, смотрела я ему в глаза, такие близкие, совсем рядом. Его крепкая мускулистая рука держала моё горло, и я видела вздымающийся бицепс. – Сделай выбор. Девушки или я? – Я сама. Сама! – не отдавая отчет в том, собираюсь исполнять указанное или нет, я просто хотела избавиться от его присутствия, одеться, чтобы его локоть, когда он особенно настойчиво ждал ответа, не касался моей обнаженной груди. – Нет, сама ты отказалась, – напомнил Тэян, потянув шорты вниз, и они с меня упали. – Не надо, прошу… – его рука взялась за резинку трусиков и потянула её. Я задергалась ещё сильнее, пихаясь ногами, подгибая колени, но бандит прижался ко мне впритык, так что уже ничего нельзя было сделать. – Вообще-то я не нянька и не личная горничная, – прошептал он. – Я не занимаюсь такими вещами, потому что сам предпочитаю пользовать готовое. Но ты у меня не вызываешь чувство брезгливости, потому что девственница. Я тобой могу заняться и сам, хочешь? – ткань трусов затрещала и они порвались. – А-а! – завизжала я, понимая, что сейчас предстану без всего перед мужчиной. – Остановись, пожалуйста! Остановись! Девушки, я выбираю девушек! – Я слишком долго ждал ответа, – несмотря на то, что я свела свои ноги так близко друг к другу и сжала их так крепко, что они заныли, он всё-таки умудрился просунуть между ними палец, отчего я покрылась мурашками и у меня закружилась от дурноты голова. Пожалуйста, прекратите это! Уберите от меня руки… я не хочу! – Почему ты выбрала девиц? Разве для женщин не приятнее, когда их трогают мужчины? – он поводил у меня внизу пальцем. – Разве тебе не приятно? Почему ты боишься клиентов? Тебе в теории неприятен секс? – Тэян, не надо, – заладила я, потому что не знала, что ещё можно сказать и попросить. Меня беззастенчиво лапал в запретном месте тип, которого я толком не знала, который не собирался меня изнасиловать – это было точно, – но легче не становилось. Это было гадко, вдруг оказаться в таком положении. Внезапно он отпустил меня и я сползла по стенке вниз. Спрыгнув из душевой кабины, Тэян расслабленно повел плечами, глядя на моё красное зареванное лицо. – Ты поняла, как глупо сопротивляться? – встал он надо мной. Трясясь, я покосилась на него безумным взглядом. – Я спрашиваю: ты поняла?! – я вынуждена была кивнуть. – Я даже не пытался быть с тобой жестким. Это баловство, Даша, а ты уже сопли развела. Как ты собираешься выжить здесь, а? Хочешь вылететь в бордель для подержанного товара? – Я… я сомневаюсь, что хочу выжить, – провыла я и снова заплакала, повесив голову. Наклонившись, Тэян приподнял её за волосы, посмотрев мне в лицо: – Ну и поделом тебе. Кто хочет жить – тот живет, кто хочет жить хорошо – тот живет хорошо. А таким жалким ноющим сукам, как вы с Викой, наверное, судьба сдохнуть, – отпустив мои пряди, Тэян отошёл, открыл дверь и вышел, так и не развязав меня. Я услышала его отдаленные громкие приказы и через пару минут ко мне вошли две блудницы из противоположного крыла. Они не могли меня понять, и пытаться просить оставить меня смысла не было. Они выполняли указания Тэяна, принявшись командовать моим телом, колдовать над ним, как это положено в восточных странах. Как с каким-то предметом. Я товар. И меня уже продали на сегодняшнюю ночь. Сил не осталось, мысли спутались. Мне было плохо. Я никогда не думала, что может быть настолько мерзко и грязно, хотя мне даже не причинили боли. Я всего лишь попала в полное владение чужого мужчины, который во мне и человека-то не видел. Он считал меня какой-то низшей тварью, атрибутикой для удовольствия. Даже если я переживу сегодняшнее испытание, не сумев предотвратить страшное, то зачем? Для чего? Что меня ждет в завтрашнем дне? Сквозь сознание прошли слова Тэяна о том, что мне судьба сдохнуть, что я слабачка… Нет, это не так! Он не может оказаться прав. Я должна бороться, я ещё не потеряла ничего, почему же впадаю в уныние? Это грех. Отчаиваться рано. В конце концов, первой иду я, чем оттягиваю ужасы Вики. Всему есть своё объяснение и предназначение – да, так и есть, но не Тэяну указывать, какова моя судьба. Я покажу им, что пути Господни неисповедимы. Потерянная и развязанная, после всех процедур, во время которых даже и не брыкалась, я осталась одна. Поднявшись, я встала над раковиной, приводя в порядок лицо, успокаиваясь и беря себя в руки. Не хватало ещё зарядить Вику моей паникой. С собой-то я смогу совладать, а вот с её истерикой – вряд ли. Тэян не пришёл за мной сам. Не знаю, не захотел, был занят, или его вообще не было в борделе. Я не следила за тем, куда он делся. Мне не хотелось его видеть и слышать. Но когда в комнате образовался огромный охранник, поманивший меня за собой, я поняла, что лучше бы уж тут был наш «сутенер», которого я понимаю. Не как человека, всего лишь по языку. Вот так в нашей жизни и оказывается, что мы знаем произносимые людьми слова, но всё равно не можем разобрать, что происходит в их головах. Как можно было дожить до такой ненависти к людям? Как можно издеваться над беззащитными? Я осторожно прошла туда, куда меня вели, и оказалась именно там, где вовсе не хотела – в противоположном крыле, в одной из спален, что предназначалась для утех. За окнами стемнело, и горел приглушенный свет. На кровати мне оставили красивое нижнее бельё и пеньюар, а рядом стояла одна из девушек, ждущая, нужна ли мне помощь? И следящая, чтобы я всё это на самом деле надела. Боясь, что если воспротивлюсь, то кого-нибудь позовут на помощь, я принялась раздеваться при ней и облачаться в то, что мне предназначили. Белоснежное кружево, невесомые приятные на ощупь ткани. Тэян не солгал, тут всё для вип-клиентов. Видно, что вещи дорогие, изысканные. Когда я застегнула последний крючок, в которых сначала слегка запуталась, то оглянулась к присутствующей. Она осмотрела меня и, без слов и каких-либо жестов, вышла. Меня оставили одну. Ждать клиента. Клиент… какой уровень цинизма и бесчеловечности! Мужчина, которому нужно отдать в распоряжение своё тело – покупатель, он не жених, не друг, не знакомый. Просто кто-то с деньгами. Меня стало колотить, хотя было приятно жарко. Кондиционер держал температуру на нужных градусах. Я стала озираться в поисках острых и тяжелых предметов. Должно быть что-то, чтобы постоять за себя, ударить, отбиться. Нет, я выйду отсюда либо при своём, либо меня вынесут мертвой. Я подошла к подушкам, заглянула под них, под матрас, поскольку в тумбочках ничего не нашла. Задушить чем-нибудь? Я и с Тэяном не смогла справиться, кто знает, как будет выглядеть этот мужчина? Но хоть что-нибудь… разбить зеркало и зарезать клиента? Зарезаться самой? Я приблизилась к нему с нездоровой маниакальностью вороны, летящей на блестящее. Позади открылась дверь, и я быстро обернулась. При галстуке и пошитом прямо по нему костюме, в спальню вошёл тот самый Сынри. Я напряглась, сжав пальцы в кулаки. – Ну, привет, – улыбнулся он, достав одну руку из кармана и, прикрыв за собой, сделал пару шагов. Его глаза мельком прогулялись по мне. – Ты так ещё симпатичнее, – хотя всё было непрозрачным, но я всё равно старалась держать руки так, чтобы видно было как можно меньше. Я и в купальнике обычно летом стеснялась выходить на речку, если там был кто-то кроме моей семьи. – Тебе идёт белый. – Не подходи ко мне, – тихо, но твердо отступила я, видя, что он продолжает медленно шагать. – Почему? Ты боишься? – притормозил он. – Нет, я не хочу с тобой спать, – он с жалостью ухмыльнулся. Я стиснула зубы, чтобы не попытаться рвануть в сторону выхода и не выбежать прочь. – Я за себя не отвечаю, – предупредила я, чувствуя, как что-то такое подкатывает, что-то неуправляемое, когда готова на всё. – Дикая, да? – забыл о моей просьбе Сынри и продолжил подступать. – Не бойся, я не извращенец и не грубиян. Всё будет отлично, расслабься. – Ничего не будет отлично, если ты попытаешься ко мне хотя бы прикоснуться! – запрыгнула я на кровать и встала на ней, единственно потому, что с неё можно было спрыгнуть куда угодно, не будучи загнанной в тупик. – Я весьма надеюсь, что не только мимолетно коснусь, но и получу всё, за что заплатил, – Сынри уперся ногами в кровать, встав напротив меня. – Девочка, давай проведем время в удовольствие? – Меня Даша зовут! – бросила я ему, видя, как он пока лениво покачивается, не настроенный на схватку. Если ему лень будет за мной гоняться, то отлично! Я не сдамся добровольно и мы до утра поперекидываемся фразочками и разойдёмся. – Тебе обязательно познакомиться? – расплылся он, как черный наглый кот. – Хорошо. Я Сынри. – Я знаю, – сообщила я, изучая его, в общем-то, симпатичное и не отталкивающее, лицо. – Ты способен изнасиловать девушку? Применить к ней силу? – Если бы я хотел кого-нибудь изнасиловать, я бы, наверное, не пришёл в бордель, – чуть унял улыбку молодой человек. – Но я хочу нормального, обычного секса с красивой партнершей, вроде тебя. – Но я не дамся, – он принялся развязывать галстук. Я не шевелилась. – Почему? – Потому что я не хочу! – удивляясь, что можно не понимать подобное, взмахнула я руками. Или он прикидывается? – А почему ты не хочешь? – настиг меня ещё один риторический вопрос. – Разве я урод? Или что-то плохое тебе сделал? Объясни мне причину, по которой ты можешь не хотеть со мной переспать, – откинув галстук на пол, он стянул с плеч пиджак и положил его на край постели. – Итак? – Я не люблю тебя, – скромно выдала я истину, казавшуюся мне очевидной. – По-твоему, спят все только по любви? И без любви, ради удовольствия, этим никто не занимается? – Я знаю, что большая часть людей занимается этим лишь ради удовольствия, но должны по любви! – отступив до подушек, я взяла одну из них и прикрылась, как щитом, на всякий случай. И от стыда раздетости тоже. – Кто сказал, что должны только по любви? – Но это же… это же… – «и так ясно!» – хотелось изречь мне, но я вспомнила ещё кое о чем. – Вообще-то, вне брака и по любви грех любовью заниматься. Люди должны соединяться только в браке. – Ты серьёзно? – растопырил глаза Сынри, едва не отвесив челюсть. – Ты именно вот так и думаешь? – Да, – зная по опыту общения с ровесниками в университете и просто молодежью в России, что подобная установка считается безумной, дешевой и чудной, спокойно и стойко признала я. – Даша… ты в монастыре воспитывалась? – хмыкнул он. – Мой отец – священник, – в глазах Сынри заиграли какие-то фестивали насмешек и, в то же время, серьёзного интереса. Что он там надумывал себе? Почему чистое и возвышенное кажется окружающим смешным и глупым? Когда перевернулись ценности? В чем я была не права? Я видела маму и папу, совершенно счастливых людей, проживших этими законами всю жизнь, и видела толпы несчастных и вечно одиноких девушек и парней, которые считали примерно как Сынри, что спать надо с кем хочешь, ради удовольствия, а потом удивлявшихся, что не могут найти половинку, не могут построить отношения. – И… ты не начнешь читать молитвы во время секса, случайно? – Не начну – потому что не буду им заниматься с тобой! – он сделал попытку забраться на кровать, но я тут же соскочила с неё в противоположную сторону. – Брось, я тебе неприятно не сделаю… даже научу чему-нибудь хорошему, – подмигнул он, огибая постель, но я вновь на неё вскарабкалась. – Учить меня всему будет муж! У меня нареченный дома остался, – предупредила я, наивно полагая, что это сыграет какую-то роль. Но Сынри было глубоко плевать на пункты моей биографии. – Даша, иди сюда, не беси меня, – пытался быстрее перемещаться он, вступая в игру «догонялки», но у меня задора должно было хватить надолго. Я не уступала. Перебравшись, почти перелетев через кровать, он пропустил меня буквально в половине метра, и я уже была с другой стороны. Начиная злиться, Сынри обернулся. – Я сюда не за фитнесс-тренером пришел, а потрахаться! – Почему меня это должно беспокоить? – отдышалась я, пока мы ненадолго замерли. – Тебя ведь не волную я! – Я постоянный клиент этого заведения, ты понимаешь, что если из-за тебя я буду недоволен, то тебя накажут? – Хуже, чем меня накажет бесчестье ничего не будет! – он рванулся вперед и я, кинув ему навстречу подушку, шмыгнула мимо, вновь разминувшись. Сынри подхватив ударившую его подушку и откинул её подальше. – Черт… черт! – выругался он. – А это даже заводит. Ладно, блаженная, это не будет продолжаться вечно. – Ничто не продолжается вечно кроме адских мук, – поймала я кураж, обжигая его ненавидящим взглядом. – На этом свете всё потерпеть можно. Хочешь постоянной плотской любви? Почему бы тебе не жениться? – Ты меня ещё жизни учить будешь?! – изумился он и, с новым напором, побежал за мной. Комната была метров тридцать квадратных, было где разбежаться и размяться. Но, к сожалению, было негде спрятаться и закрыться. Я была достаточно выносливой, но никак не спортивной, чтобы долго превосходить мужчину. Сынри, круге на десятом, поймал меня за локоть и потянул на себя. Нарушенный вектор подкосил меня, и я грохнула на месте, пойманная и заоравшая. Молодой человек, поморщившись, потому что я его почти оглушила своим голосом, попытался заткнуть мне рот. Я укусила его, брыкаясь и отпихиваясь. Он был силён, но, как известно, от страха, осознающий, что это последний шанс человек способен на активацию резервных ресурсов. Я смогла скинуть его с себя, но Сынри всё равно поймал меня за ногу и уложил на метр ближе к кровати. – Прекрати убегать! Хватит дергаться! Мы просто потрахаемся, ничего с тобой не случится! – невесомое кружево на мне рвалось, как днем футболка, и даже быстрее и легче. Сынри сразу же вцепился в трусики, стаскивая их с ног, но я потянула их обратно. В результате они надорвались, но пока оставались на мне. – Пусти меня! Пусти немедленно! Господи, неужели тебе хочется взять такой грех на душу?! – Не первый и не последний, – в битве со мной, заметил он, попытавшись поцеловать меня куда-то, но я залепила ему такую оплеуху, что он вновь вынужден был отпустить меня. И снова поймать, ловя за тянущийся оборвыш пеньюара. Сынри навалился сверху и, проходясь по мне руками, впивался в меня своими губами, от которых никак не получалось увернуться. Укусив его за шею, я прокусила до крови и он, вскрикнув, совершенно злобно на меня вперился глазами, уже замахнувшись было приструнить меня пощечиной, но я, выпростав ногу, вмазала ему в промежность и, высвободившись, побежала на выход. С ним не получится договориться, всё, нужно пытаться бежать сейчас или никогда. Я вылетела за дверь, оказавшуюся открытой, и, полуголая, понеслась прочь, по лестнице вниз. Никто не попадался мне, потому что я слышала голоса в апартаментах, где-то внизу, у бассейна. Ночь, все уже были заняты прелюбодеянием. Но охранники… я едва не сшибла одного у главного входа и он, опешивший, понесся за мной, которая побежала к воротам. Пусть стреляют, делают, что хотят! Я не остановлюсь, буду карабкаться через них и убегу. Я унесу отсюда ноги! К моей удаче, въездные ворота были открыты и я, замеченная ещё двумя охранниками, несущаяся, как загнанная лань, выскочила прямо в них и, тотчас ослепленная фарами, стукнулась о бампер ехавшей там машины. Ударившись и упав на асфальт, я на некоторое время потеряла ориентацию, не понимая, как так быстро закончилась попытка… почему она не удалась? Промаргиваясь и качая головой, я потрогала своё бедро и тазобедренные кости, убеждаясь, что они целы. Кажется, авто уже притормаживало, поэтому я осталась без травм. Услышав, что кто-то выходит из салона автомобиля, я подняла лицо и увидела, что из-за руля вылез Тэян. – Какого черта?! Что ты здесь делаешь? – он обругал на ходу охранников позади меня и, подскочив ко мне, больно поднял меня за предплечье. – Ты что, от Сынри сбежала?! Ты ненормальная? – он привычно встряхнул меня, как-то особенно прошипев, с налетом сочувствия: – Я тебе самого пригодного клиента отдал, кто с тобой ещё по-человечески тут попробует обращаться? – посмотрев на Тэяна с откуда-то взявшимся раскаянием, я не могла и подозревать, что он попытается так своеобразно, но хоть как-то, облегчить мне участь. Вторая дверца пассажирского места тоже щелкнула, отвлекая меня от того, кто схватил меня мертвой хваткой. С сиденья показался тот самый Джиён. Невольно считающая его каким-то дьяволом во плоти, я обомлела и обмякла. Он оглядел меня с ног до головы. – Это что – всё та русская? – засмеялся он. – Ничего себе. Не даёт покоя вам тут, да? – Никому ничего не даёт, – хмыкнул Тэян, поддержав иронию того. – Всё мечтаешь застрелиться, крошка? – обратился он ко мне. Растерянная, напуганная и забывшая, что надо бежать и пытаться спастись, или осознавшая, что теперь точно ничего не выйдет, я промолчала, глядя ему в глаза. – Язык проглотила? Ну, чего глазами хлопаешь? – Насильники! Ненавижу вас! – наконец, бросила я. – Насильники? – Джиён обиженно выпятил нижнюю губу. – Иисус с тобой, я в жизни не взял ни одну женщину силой. Неоправданное оскорбление, – он достал из салона пачку сигарет и принялся прикуривать. – Кстати, ты же вроде вся пропитана Библией? А где же подставить вторую щеку? А где же возлюбить ближнего? А где же прощать должникам, не судить и забыть ненависть даже к врагам? Как же делиться с нуждающимися? А мы все тут нуждаемся в хорошеньком трахе, а у тебя есть столько мест для его осуществления… – А почему бы тебе самому не прислушаться к этим заповедям? – продолжая чувствовать горящую кожу под ладонью Тэяна, надменно бросила я. – Мне? Я не верующий. У меня есть свои заповеди, которые я соблюдаю: убий, укради, поимей, вкусно покушай… – Но это неправильно! – Почему? – дразнясь, принялся он за такое же анкетирование, что и Сынри. Я для них была как клоун в цирке, который говорит глупые вещи и его смешно слушать. – Потому что… потому что это делает несчастным… – Кого? Я счастлив! – расплылся он. – Тебя? Так, значит, ты во что-то неправильное и веришь. – Ты попадёшь в ад, – выдала я последний довод и почему-то поняла, что это настолько пустое и никчемное объяснение, что самой стало совестно. Неужели нет ни одного достойного аргумента, чтобы оправдать нужду добрых поступков? Неужели на этом свете нет доказательств существования души, справедливости и необходимости в праведности? Как же так… отец, наверное, смог бы озвучить подходящую проповедь. А я растерялась. Я не знала даже, как убедить этих людей в том, что Бог есть. Джиён засмеялся, видя мою растерянность. – Я думаю, Дьявол возьмет меня в подельники и мы будем бегать в рай, совращать ангелочков, – выдохнув дым тремя кольцами, мужчина подмигнул мне и сказал Тэяну: – Уведи её с проезда, давай припаркуемся. Грозно посмотревший на меня Тэян, отшвырнул меня к охранникам: – Я тебе такого теперь клиента найду… белый свет проклинать будешь! Уведите её! – и, таща под руки, мужчины вернули меня в спальню, ждать неизвестно чего и кого.

====== Мужчины ======

Заставив забыть о себе и собственных переживаниях, замечание отсутствия в спальне Вики выбило меня из колеи. Когда меня втолкнули в комнату, закрыв за мной дверь (с той стороны), я, даже не озираясь, сразу отметила, что нахожусь тут одна. Но где же моя подруга по несчастью? Нехорошие подозрения полезли в голову. Я поколотила в дверь, требуя ответа, но и несмотря на корейский, мне никто не откликнулся. Ясно, что охранники этого языка не знают, а Тэян, раз уж привез Джиёна, где-то с ним время и проводит. Для чего приехал сюда этот Джиён? Развлечься с женщинами? Вот уж кто точно заставит кровь застыть и остыть в венах, если приблизится с желанием переспать… Впрочем, почему, глядя на него, у меня не было мыслей, что у него такие желания появляются? Ещё тогда, при первой «встрече», если можно так назвать его минутный осмотр нас троих на пригодность и ценность, по его поведению и отношению к нам – девушкам, создалось впечатление, что ему неинтересны подобного рода утехи. И вообще женщины. Нет, не в том плане, что его влекут мужчины, а в том, что сексуальные наслаждения давно ему приелись, тела других ему равно одинаковы. Мне кажется, он давно не смотрит на других людей с интересом. Ему все как товар и способ получения денег. Страшный человек. Без агрессии и насилия, страшный своим равнодушием. Или бездушием. Но куда же подевалась Вика? Её увели, чтобы я не влияла на неё бунтарски? Или это меня наказывают, лишая общества соотечественницы? Сев на кровать, я попыталась подумать о чем-нибудь отстраненном, но ничего не вышло. Всё равно шёл бесперебойный поиск выхода из ситуации. Я ведь добежала до ворот, и никто в меня не выстрелил. Значит, у них нет приказа убивать нас при подобных действиях. Но что делать дальше, за стеной, если получится выбежать? Я даже не знаю, в какую сторону идти, а пока я буду плутать, меня найдут и снова схватят. И отдадут новому клиенту. Тэян пообещал подобрать какое-то чудовище по мою душу. Кто это будет? Мерзкий старик? Садист? Извращенец? Я закрыла лицо руками и, посидев не меньше часа в согбенной позе, откинулась на подушку. Но и лёжа покой не приходил. Сон не поддавался, я продолжала бодрствовать и каким-то чутьём мне мерещилось, что если посмотреть в окно, то за ним я увижу уже светлеющее на горизонте небо. Восток был немного в стороне, и спальня у нас выходила на юг с уклоном к западу. Закаты отсюда видно, а первого луча солнца – нет. Это сейчас показалось недобрым предзнаменованием. Так закатится наша жизнь, как ежевечернее солнце, без надежды, в грязи и тупом смирении… смирюсь ли я с тем, что может произойти, если не смогу воспрепятствовать? Никогда! Им не удастся сломить меня, и каждый раз придётся проводить схватку. В конце концов, Сынри я смогла побороть. Но он не был настроен решительно, признаю честно. Если бы ему хотелось побороться и выиграть, наверное, он сотворил бы то, зачем пришёл. Но он был слишком ленив и сыт в этих делах. Мне повезло. Ключ с той стороны повернулся и я, готовая встретить Тэяна, приподнялась, обнаружив тихо входящую Вику. Беспокойство отпустило при виде её, целой, живой… Мои глаза не смогли долго не замечать примерно того же, во что нарядили меня несколько часов назад. Севшая на постели, я краем глаз заметила, что на дворе занимается утро. Небесно-голубые полупрозрачные одежды на Вике белели в едва теплящемся далеком свете просыпающегося светила. Сглотнув ком в горле, я не удержала быстро отведенный взор девушки. – С тобой… всё… в порядке? – выжала я из себя вопрос, точно зная, что нет, с ней не всё в порядке. С ней произошло то, ради чего выводили отсюда меня, ради чего сотворили со мной унизительные процедуры в ванной. – Да, всё нормально, – еле слышно промямлила она и села напротив, не очень-то смотря на меня. Её длинные светлые волосы выглядели не растрепанными, стелящимися поверх эротического пеньюара. – Тебя… ты… Сынри? – она решилась поднять ко мне своё юное лицо. – Тот тип, которого я тебе показывала с балкона, что приезжал в начале недели. Азиат. Тебя ему водили? – Да, – кивнула она и опять отвернулась. Вот значит как. Я убежала и Сынри, оплативший развлечение и не желающий со мной больше возиться, потребовал замены. Ему тотчас быстренько приготовили Вику, и подали свежую, прямо из духовки. Мне захотелось плакать и извиняться, что я не приняла удар на себя. Если бы я не убежала, то она избежала бы этой участи! Господи, прости, что не защитила её. – Было больно? – сочувствуя, спустилась я с кровати и села перед ней на колени, взяв её руки в свои. – Немного, в начале, – пожала плечами Вика, как-то деланно поморщившись. – Он… не был грубым? Прости, что не успела спасти нас… – Всё в порядке, – уточнила она и, высвободив свои ладони, прикрыла веки, после чего – о боже, что за чудеса? – я впервые увидела на её губах улыбку. С ней она повалилась на спину, подобрав ноги и уютно устроившись на постели, почти как эмбрион. – Надеюсь, он приедет снова, – почти мечтательно выдохнула она и замолчала. Округлив свои очи, я некоторое время так и провела в немом шоке от услышанного. Потом, придя в себя, отползла на свою койку и, уставившись в потолок, подытожила, что извиняться перед ней ни к чему. Несмотря на то, что Виктория (именно так повысила я её статус в своей голове) стала немного оживленнее со следующего дня, и общение наше приобрело более приятные оттенки, моё мнение о ней претерпело обратный процесс. Пытаясь оправдывать её, что она имеет право по наивности радоваться чему-то там в произошедшем или что она выставляет подобным образом психологический барьер, чтобы не быть травмированной, я всё равно не могла смириться с тем, что она приняла первую ночь с первым попавшимся мужчиной, которого и близко не могла понять из-за разности языков. Неужели её это не коробит? Неужели она не сопротивлялась? Неужели не хочет прекратить это или отомстить? Нет, она сказала, что надеется, что он приедет снова. Снова! Она не только приняла блуд, но и желает его повторения! Я попыталась завести беседу о том, что подобное плохо, но когда увидела, что она витает где-то в облаках, решила, что не стоит, наверное, пытаться её образумить. В данном случае это будет выглядеть как желание расстроить и огорчить. Мне этого не нужно, я рада, что Вика оправилась хоть немного и отдалила себя от второсортного борделя, но я боялась, что веселье её кончится, когда она поймёт, что Сынри сюда не за любовным романом приезжает, и в следующий раз может выбрать любую другую. А её – Викторию, – позовёт к себе какой-нибудь урод. Теперь мне стоило признать, что Сынри был наилучшим вариантом из всех, что я пока здесь видела. И он покупал меня, но я отвергла «счастливый» случай. Для меня он всё равно бы не стал облегчением или поводом для положительных эмоций. – А ты ведь говоришь на их языке, да? – полюбопытствовала моя соседка за обедом. Я кивнула, всё ещё переваривая пережитое и упущенное, пережитое Викой. – Научи меня немного. Хотя бы основным фразам, – посмотрев на неё со здоровым скептицизмом, я пригорюнилась. Стоит ли попытаться подставить стремянку, чтобы она слезла с седьмого неба, на которое забралась? – Вик, он ведь не обязательно станет твоим постоянным клиентом… – Тебе трудно что ли?! – вспыхнула она, замерев с ложкой над тарелкой. – Я всего-то попросила научить меня паре фраз. Приветствие, прощание… – Тебе правда понравилось? – не выдержала я и спустила на неё девичье любопытство. Первым косвенным вопросом из этой серии было с моей стороны утреннее «всё не было ужасно?», желающее удостовериться, что у Вики не ум за разум зашел ночью, а всё в действительности благополучно, но теперь, после повторения интереса, Вика, немного фривольно гримасничая, ощутила в себе превосходство «опытной». Не знаю, чего ей больше хотелось: поделиться с кем-нибудь или похвастаться, даже если бы нечем было? – Понравилось, – сдерживая улыбку, втянула она апельсиновый сок через трубочку. Ушам не могу поверить! В чужой стране, похищенная, в борделе, подстеленная под парня, который кинул за неё денег, она тащится от секса?! Нет, и знать ни о чем не хочу, я не буду слушать её порочные подробности, которые застыли у неё на губах. – Он так страстно целовал меня перед этим… гораздо лучше, чем те, с кем я целовалась в школе. – Ты уже целовалась раньше?! – Эй, Даша, остановись! Ты же не хотела слушать всего этого. Прекрати. Скажи Вике, что она позорит честь русских девушек и ведет себя непристойно. – Ты говорила, что ни с кем не встречалась никогда. – Ну, отношений у меня не было, но на выпускном я поцеловалась с тремя ребятами из параллели по очереди. Мы все были немного подвыпившие, и кто-то нравился мне, кому-то я… – заметив мой растерянный вид, теперь спросила она: – А ты что, никогда и не целовалась? – Нет, было несколько раз… с женихом, – покраснев, вспомнила я свой выпускной, где папа присутствовал до начала «вечеринки», когда уходят все родители и остаются только старшеклассники. Но в моём случае с отцом ушла и я сама. И не видела в этом ничего зазорного. Я знала, что среди становящихся в тот день бывшими одноклассников и одноклассниц полно людей, чьи мировоззрения я не разделяю, и не хочу видеть, как они напиваются, не хочу смотреть на их юношеские выходки, которые то и дело замечала за ними на разных школьных мероприятиях за время учебы. – Я считаю, что позволять себе что-либо можно только с нареченным… – Все мы ждём своего принца, одного-единственного, – Вика чуть ли не томно вздохнула. – Никогда не знаешь только, где его встретишь, правда? – Только не скажи, что ты приняла Сынри за принца?! Вик, очнись, пожалуйста. – Сколько ты говорила стоила наша ночь? – с вызовом посмотрела она мне в глаза, поведя бровью. – Пятьдесят тысяч? Даш, речь о долларах. Господи, да не окажись я здесь, я бы в жизни парня с такими деньгами не встретила! А он выложил их, Даш. Выложил за меня! – За меня, вообще-то, хотела поправить я, но не стала. Боже, пусть Сынри не окажется совсем подонком и выкупит отсюда эту дуреху. Или хотя бы привяжется к ней, как она к нему, и займёт собой все её «рабочие» часы. На кухню вошёл Тэян, и я тут же напряглась, машинально хотя переглянуться с подругой, но та не обратила внимания на появление нашего сутенера. Да ему она была и не нужна. Он вперился в меня своим узким взором, в котором не разглядеть было зрачков и, преступно ухмыльнувшись, бросил: – Завтра ночью будь готова, ясно? – я не шелохнулась, сверля его глазами в ответ. – Ты выполнишь, что я говорю, или мне нужно будет проверять всё собственноручно? – я вспомнила о том, как он вчера поступил со мной в ванной и поёжилась. Мерзко, мерзко, мерзко. – Ты напросишься, Даша, я ведь проверю! – оставил он угрозу на моё окаменевшее молчание, и, развернувшись, пошёл прочь. Сорвавшись со стула, я опомнилась и догнала его в холле особняка. – Тэян! – он остановился, не обернувшись, а выжидая, когда я обегу его и предстану перед ликом. – Что за клиента ты мне нашёл? Что он со мной сделает? – Жалеешь, что ерепенилась накануне? – хмыкнул он. – Я просто хочу знать, к чему быть готовой! – Чтобы изобрести новую выходку и дважды выйти сухой из воды? – сделав шаг навстречу и едва не коснувшись моей груди своей, обтянутой футболкой, Тэян поднял руку, от движения которой я невольно вздрогнула. Он взял один мой локон и, поднеся к своим губам, втянул носом аромат моих волос. – А надо было тебя вчера ещё вымочить под душем, охолонуть, раз самостоятельно мокнуть ты не умеешь. – О чем ты? – Не понимая до конца его странных, но тем не менее неприятных, намеков, сжалась я. – Ты не знаешь, что девочки должны увлажняться? – его пальцы отпустили прядь и, опустившись, коснулись края моих шорт, отчего я тут же отскочила назад, не позволяя себя трогать дальше и дольше. – Какая пугливая… – Ты прекрасно знаешь, что я не боюсь! – я взяла себя в руки. – Можешь не проверять ничего завтра, я подготовлюсь сама, не беспокойся. – Как же не беспокоиться, – проходя мимо, покосился он на меня, когда поравнялся бок к боку. – Ты же моя подопечная, и я должен следить, чтобы у тебя всё было замечательно, – Тэян покинул бордель, оставив меня в страхе, недоумении и компании Вики, поставившей себе целью завоевать сердце своего первого партнера, который, похоже, завоевал её орган, отвечающий за кровоток и тот, куда кровь приливала, когда отказывала голова. Не знаю уж чем, лаской, притягательным внешним видом или толстым кошельком, но какая разница, когда факт остаётся фактом. Виктория ушла в душ и пропадала там уже час, наверняка наводя красоту и перестраховываясь, чтобы быть, как пионер, всегда готовой. Мне от скуки ничего не оставалось, как выйти на балкон, открывающий обзор на подъезжающих к ночи клиентов, на их дорогие машины, на их избалованные и непроницаемые лица. Рядом со мной на балконе стояла девушка с Балкан, не то поджидая кого-то, не то, точно так же, убивая время в этой душно-влажной жаре, которая поглощает время и не даёт ему двигаться, прокручивая изо дня в день одно и то же: мужчины, выпивка, секс, отдых, марафет, мужчины, выпивка, секс… Мы с ней, с Мелиной, как она представилась, иногда пытались обменяться репликами на английском и наладили сносные отношения нейтрально-беззлобных. Иногда мы незаметно кивали на какого-нибудь особенно отвратительного мужика, вылезавшего из автомобиля с личным шофером, и понимающе хихикали или закатывали глаза, выражая тем своё негодование, каких типов на земле природа награждает тягой к удовольствиям и похотью. Но я пока питала презрение и отторжение издали, а Мелина, живущая тут, как я поняла, не первый год, порой уточняла рукой размеры того или иного постояльца, карикатурно передразнивая их интимные привычки и заливаясь ещё более глубоким смехом. К своему ужасу, я стала ощущать, как становлюсь в такие моменты частью этого мира, где мужчины спят с женщинами, которых не вспомнят на завтра, а женщины спокойно отдают себя тому, над кем будут потешаться и оплёвывать, в следующий раз снова изображая услужливость и чуть ли не влюбленность. Я пыталась спросить себя: смогла бы я когда-либо вот так лицемерить, хотя бы ради спасения? Прикидываться робкой, уступчивой и благожелательной? Изображать любовь к тому, кого ненавидишь? Господи, подскажи, насколько простительна ложь во спасение? Это ведь так подло. Защищаться нужно честно, открыто, а не лукавя и прогибаясь. Когда подъехало очередное авто, я тоскливо бросила на него взгляд, пока изнутри не вышел Мино, поправляя расстегнутый серый пиджак поверх белоснежной рубашки. Сразу же проснувшись от дремы осенней мухи, я оттолкнулась от перил и побежала вниз. Неважно, что мне нечего было ему сказать, и что его приезд был полной неожиданностью, я не могла упустить ни одного шанса поговорить с кем-то из тех, благодаря кому сюда попала. Сбегая с лестницы, я успевала его перехватывать по пути к внутреннему дворику у бассейна, куда он, видимо, направлялся. Спрыгнув со ступенек, я привлекла его внимание и образовалась перед ним, преграждая путь. – У тебя ещё есть возможность вытащить меня отсюда, – упрямо и резко бросила я ему в лицо. Спокойный и невозмутимый, он не позволил удивлению прорваться сквозь привычную маску безучастия. – Добрый вечер, – слегка наклонил он голову, приветствуя меня. – Из-за тебя я здесь, это ты меня выбрал! – я сузила глаза, но до красивого изгиба его глаз мне было далеко. Почему он всё равно казался мне красивым? Мне захотелось его ударить, но я сдержалась. – Ты продолжаешь верить в то, что вернешься домой? – поправил он туго застегнутый под горло воротничок. – Я хочу избежать всего, что со мной тут пытаются сделать! – Как, ты ещё не испытала всего?.. – приподнялись его брови. Из внутренних стеклянных дверей вышла тайка, увидевшая нас и, прибавив шагу и наведя на лицо выражение гарпии, подошла к Мино, обвив его руку своими. Она что-то заговорила на английском, который я знала плохо, а парень, судя по всему, идеально. Мино ответил ей, но та не отошла, продолжая смотреть на меня, как собака, караулящая сладкую кость, и кость эта – молодой человек. – Чего она на меня уставилась? – спросила я его. – Она думает, что ты пытаешься заарканить меня на эту ночь. Ревнует, – безрадостно улыбнулся Мино. – А ты приехал к ней? – я мельком посмотрела на тайку. Она была одной из самых задиристых и боевых. – Да, я всегда приезжаю только к ней, – он что-то шепнул ей на ухо и, погладив по руке, видимо, убедил отлепиться и отойти, что та и сделала, но уходя оглядывалась и оглядывалась на каждом шагу. Мино повернулся ко мне: – Я очень постоянный человек. И верный. Так что нарушать правила Джиёна, на которого работаю, не собираюсь. – Ты хранишь верность продажной женщине? А она тебе? – Мне всё равно, что делает она. Я отвечаю за себя, – устало вздохнул парень, сунув руки в карманы. – Она мне не девушка и мне на неё, в принципе, ровно. – Ты спишь с той, на которую всё равно? – распахнула я глаза. Да что происходит в этом аду? Тут есть хоть какая-то логика? Тут есть у людей хоть какие-то чувства, кроме любви к деньгам и страха за жизнь? – Боже, ты ведь молодой и… и на первый взгляд нормальный парень, откуда сколько цинизма? Почему ты не пытаешься проникнуться сочувствием и полюбить хоть кого-нибудь?! – Полюбить? – Мино плавно пошел к патио, и я засеменила за ним. – Я больше двух лет встречался и жил с девушкой, которую очень любил, – он говорил об этом спокойно настолько, что я не нашла в интонации даже горечи, настолько всё переболело, оставшись лишь в разуме и выкорчевавшись в душе. – Пока не выяснилось, что она последние несколько месяцев изменяла мне с очень состоятельным человеком, к которому и ушла, когда он развелся с женой. Если бы этого не произошло, наверное, она бы никогда мне не сказала об этой связи… – А ты ей не изменял? – вкрадчиво спросила я. – Нет, – остановился он и посмотрел на меня взглядом победителя. – И что же, ты считаешь теперь, что все девушки – проститутки? И любить некого? – Я не считаю более нужным задумываться на эту тему. Но да, продаются все. – Не надо судить по одному случаю обо всех! – я помолчала и добавила: – Ладно, это не редкий случай, но и хороших примеров тоже достаточно! Мино, послушай, у меня в России остался жених. Я не хочу изменять ему! Я для него себя берегла, я люблю его! Я готова грызть стены и землю, чтобы продраться отсюда на родину и спасти себя от бесчестья, помоги мне, прошу! – Почему ты до сих пор не продана? – сопоставив время, что я нахожусь в борделе, наконец полюбопытствовал он. – Меня продали вчера… – я закусила губу, не зная, хвалиться или сокрушаться, чем будет это признание для Мино? – Вашему соотечественнику, Сынри. Я дала ему по морде и смогла убежать… он не стал просить вернуть меня… Теперь меня продали на завтра. Но я всё равно не дамся, будь уверен. Даже если меня начнут бить. – Так может говорить только тот, кого ещё не били, – иронично ухмыльнулся он. – Бить умеют так, что согласишься на всё. Увы, боюсь тебе придётся смириться. – Мино, знаешь, – видя его непробиваемость, опустила я руки и отступила. – Есть девушки, которые по натуре шлюхи, им и смиряться не надо, они не видят ничего зазорного в том, чтобы отдаваться всем, кто попросит, а за деньги – ещё лучше! А есть девушки, у которых есть кое-что вот тут, – я постучала по сердцу, нахмурившись и стараясь не плакать. – Пока они что-то здесь не почувствуют, они себя не раздаривают. К сожалению, мужчины всегда выбирают первых, потому что у них очень мало вот здесь, – указала я на голову. – А потом удивляются, что все девушки – продажные. Вы ведетесь на тех, кто быстрее и легче вам даёт, не желая ухаживать и заморачиваться со сложными и приличными, но надеетесь, что эта, давшая вам на первом свидании, будет хранить верность до гроба! Всем хочется алмазов, но никому не хочется лопатить до потери пульса в кратерах и шахтах с киркой в руке. Проще с совочком в песочнице. Только там нет ничего, кроме кошачьих какашек, – фыркнув, я развернулась и пошла в нашу комнату. Непроходимый болван! Мужчины – идиоты! Напорются на одну дуру, и потом ходят с видом страдальцев. Для них это повод добавить себе лоска и загадочности, повод оправдать свою дальнейшую жестокость, чтобы снять с себя ответственность. Вот почему я ему этого ещё не сказала? Хоть разворачивайся и иди, дорассказывай. А, всё равно ничего не поймёт! Но сколько грязных слов я стала употреблять! Почему я становлюсь такой злой? Нет, я не должна поддаваться общей атмосфере, я останусь собой. Воспользовавшись отсутствием Вики, я присела к столику и стала молиться. Это должно настроить мои мысли правильно, помочь укрепиться духу. Правда, я не все уместные молитвы помню наизусть… А если попросить Тэяна добыть мне Библию? Православную, естественно. Он найдёт такую в Сингапуре? Нет, он даже начинать поиск не станет. Уставившись в темное звездное небо за окном, я предположила, что Виктория, наверное, заняла моё место на балконе и ждет, не явится ли Сынри снова. Неужели на всех девушек так действует лишение невинности? Они становятся дурными, зависимыми и привязанными к тому, кто это сделал? Нет, я бы не прониклась любовью к Сынри, ведь моё сердце уже занято. В дверь раздался тихий стук. Стук? Это кто же в публичном доме с манерами? Не зная, на каком языке откликнуться, я поднялась и открыла сама. За порогом стоял Мино, всё такой же вытянутый, ровный, непроницаемый, с холодным взглядом горячих шоколадных глаз. Пиджак он повесил на руку, и верхняя пуговица рубашки уже не была застегнута. Ясно, уже сделал дело со своей тайкой. Но волосы вновь в идеальном порядке, будто из офиса, а не спальни шлюхи. – Я спросил у охраны, где твоя комната… Даша, да, тебя зовут? – я кивнула, не понимая, зачем я ему понадобилась. Он достал руку из кармана, зажатую в кулак и протянул её мне. Я с опаской посмотрела на неё. Видя, что я не доверяю его жесту, он взял другой рукою мою и поднял её, распрямив пальцы, чтобы образовать пригоршню. Я замерла от его прикосновения, засмотревшись на крепкие пальцы и ухоженные ногти. Мино распахнул кулак и оттуда мне в руку высыпались маленькие белые таблетки. – Это снотворное, замешанное на наркотиках, – сказал он. – Подмешаешь клиенту, подыграешь немного, и он будет думать, что у вас всё было, – изобразив прощальный поклон головой, он отпустил мою руку и вальяжно пошел по коридору, явив мне статную спину и широкие плечи, в облегающей белоснежной рубашке. – Мино! – окликнула его я. Притормозив, он повернул лицо в профиль, через плечо. – Спасибо… – никак не среагировав, он пошёл дальше, оставив меня одну с оружием в руках. Оружием, которого всё равно не хватит навечно, но оно хоть как-то оттянет мой конец.

====== Второй клиент ======

Выйдя из душа, я с сожалением сомкнула веки. Время больше никак не оттянуть. Получится ли у меня избежать очередной опасности? Смогу ли я не упасть в пропасть, из которой нет возврата? Завернутые в маленькую бумажку, в кармане шорт лежали таблетки, и я не знала, во что верить, в них или собственные силы? Собственные силы мои подкреплялись немой молитвой о спасении.

– Ну что, готова? – раздался голос Тэяна. Открыв глаза, я обнаружила его перед собой в нескольких шагах. – Нет, но разве это кого-нибудь волнует? – безрадостно ответила я. – Твоё моральное состояние, ты права, никого не волнует. Я спросил о физическом, – я покраснела. – Я сделала всё, что со мной сделали в прошлый раз, – тронувшись с места, я со смешанным чувством заметила, что Тэян движется следом. – Я помню дорогу в ту комнату, можешь не провожать. – Та уже занята, я отведу тебя в другую, – объяснил он, плетясь позади. Я остановилась и обернулась. – Я хочу выпить. Для храбрости. – Такие домашние девочки, как ты, пьют? – усмехнулся он, нагнав меня медленной походкой в развалку. – Нет, но сейчас мне это необходимо. Здесь можно где-то найти вина? – Вина? – лицо надсмотрщика просияло. – Ты вроде русская, почему не водка? – Ты вроде кореец, почему не ешь собак? – прищурилась я. – Или ешь? – Иногда мне очень хочется тебе двинуть, – вспыхнули в узких прорезях зрачки Тэяна. – Но сейчас я этого не сделаю только потому, что не хочу ненароком испортить внешний вид. – Руку на женщин поднимают только ничтожества, – я пошла дальше, злясь всё больше и ненавидя всю эту ситуацию. – Так что насчет выпивки – мне не полагается? – Я принесу тебе бутылку, как только доведу до спальни, – но на пороге спальни он не остановился и вошёл следом за мной. Кровать, как и в прошлый раз, была роскошной, настоящим альковом из любовных романов, с белоснежным балдахином, шелковыми простынями, вокруг стояла тяжелая мебель из красного дерева, с золочеными ручками, с зеркалами на стенах. Несомненно, будь я здесь с женихом, то посчитала бы счастьем провести первую ночь в подобных декорациях, но неизвестно с кем… Вике можно только позавидовать, что у неё реальность сошлась с мечтами. Тэян прошёл к креслу и уселся в него, наблюдая, как я растерянно смотрю на кружевное нижнее бельё, лежащее на постели. – Переодевайся, – бросил он. – При тебе? И не подумаю, – мы с ним посмотрели друг на друга. Его пальцы напряглись на подлокотниках, а губы опасно сузились. Мне захотелось выпрыгнуть в окно с противоположной от него стороны. – Мне подойти и помочь? Я тоже иногда хочу получать какие-то проценты за работу. Маленькое удовольствие – посмотреть, – он откинулся поудобнее. – Ты хочешь удостовериться, что я привела себя в порядок? – волны стыда вновь окутывали меня и топили мой разум под тоннами брезгливой дурноты. – И это тоже, – он закинул ногу на ногу, переплетя пальцы на колене. – Я жду. – Козёл паршивый, – произнесла я на русском и повернулась к нему спиной, стягивая футболку через голову. Мне не нужно, чтобы он трогал мою одежду и заметил мой тайник. Лучше не сопротивляться, а то ещё отберет всё. Он уже лапал меня в душе, почему бы не отнестись к нему, как к врачу? Или вообще женщине-банщице. Пусть сидит. Для меня его не существует. Я расстегнула лифчик и, быстро стащив с покрывала другой, очень красивый и изящный, надела его, взявшись снимать шорты. Они упали на пол, где я их быстро подняла и отложила на стул. Замерев в трусах, я посмотрела на полупрозрачные трусики, ждущие меня. Потом я посмотрела через плечо на Тэяна. Он разве что не скалился, сдерживая какие-то эмоции. Я развернулась к нему в профиль и, действуя как можно более ловко, сменила бельё, буквально выпрыгнув и впрыгнув из одних трусов в другие. – Должен заметить, что ты очень далека от освоения техники соблазнения, – Тэян поднялся и подошёл ко мне, но не впритык. – Пока что вся твоя ценность в невинности. Но с завтрашнего дня тебе понадобится искусство, чтобы нравиться мужчинам, ведь ты будешь просто девицей в борделе. Учись двигаться красиво, так, чтобы твои движения завораживали, а не вызывали смех. – Зачем ты говоришь мне всё это? – Иногда мне тебя жалко, Даша, – сказал он и вышел. Мне тоже было жалко всех их тут, и его тоже. Потому что они были тупы, ограничены и бездушны. Я не видела ничего хорошего в их жизни, и это не было успокаиванием себя. Мне от всего сердца виделось их существование убогим и бессмысленным. Каждый за себя, только для себя и денег. Денег! Словно они могут любить взаимно, дарить время или счастье. Низкие, падшие, узколобые. Раньше я считала, что отец привил мне любовь к ближним, но Сингапур всё переиначивал. Невозможно любить всех. Тэян принёс мне откупоренную бутылку с двумя фужерами и, поставив на прикроватный столик, глядя на меня, не спеша вышел, и у меня создалось впечатление, что он хотел что-то сказать мне, или потрогать меня. Как будто что-то магнитилось с его стороны в мою сторону. Высыпав таблетки в бокал, я залила их вином, а себе налила чуть поменьше, чтобы не спутать, куда поместила наркотик. Едва успев провернуть всё это, я увидела, как в двери вошёл мужчина. Это был очень смуглый человек старше сорока лет. Араб, индус или местный – я не могла сказать. Он был темным, рыхлым и неприятным – это всё, что сложилось во впечатление о нём. Он что-то пролепетал, и только тогда я осознала, что не смогу с ним и попытаться договориться. Я даже не понимала, на каком он говорит языке! А он разулыбался, подходя ко мне, дрожащей, испуганной, не знающей, есть ли смысл вообще открывать рот. Приблизившись ко мне, он сразу же протянул руку и опустил её на моё плечо, оказавшееся белым на контрасте с его кожей. Глотая слюну, я схватила бокалы и, почти заметно трясущимися руками, предложила один из них ему. Он опять что-то произнес, наверное, благодарность и, чокнувшись со мной и пугающе не отводя глаз от моего лица, выпил предложенное вино до дна. Он был больше меня, значительно, и, в отличие от Сынри, у меня не возникало надежды одолеть его. Едва я успела допить свою порцию вина и поставить опустошенный фужер обратно, как началось то, чего я боялась, но до конца не могла представить: начался тот самый ад, ради которого меня сюда привезли. Этот ужасный человек схватил меня за плечи и потянулся своими губами, пытаясь поцеловать. Вырываясь, я думала, что смогу выскользнуть, но его пальцы, толстые и коротковатые для его роста, были цепкими, как капканы. Я не смогла отойти и на шаг, а он продолжал меня хватать везде, притягивать к себе и касаться ртом, губами, языком… Завизжав, я отталкивала его, как могла, но в ответ получила удар по лицу, после которого у меня зазвенело в одном ухе. Толкнув меня на кровать, мужчина обрушился сверху. Приходя в себя, я закричала, что было силы, молотя его, отпихивая ногами, руками, всем телом, за что получала новые удары, на которые этот клиент не скупился. Ощущая реальную боль, я стала плакать, предчувствуя, что в этот раз ничего не удастся, и я погибну, по-настоящему погибну раньше, чем что-либо произойдёт. Приговаривая что-то на своём языке, этот темнокожий монстр порвал на мне бюстгальтер и, схватив за волосы, перекинул на живот, опять навалившись всем весом. – Тэян! Тэян! – закричала я, почему-то вспомнив о нём, а не о Боге. Бог что? Он не поразит молнией это чудовище, а Тэян, если где-нибудь поблизости, возможно, услышит меня и сжалится. Ему же было меня иногда жалко? Сквозь слезы и рыдания, я попыталась выскользнуть из-под клиента и, воспользовавшись тем, что он стягивал с меня трусы, я смогла это сделать, спрыгнув на пол, тут же поднявшись на ноги и побежав к двери. Но она была заперта, в отличие от прошлого раза. Ясно, Сынри не думал, что от него будут сбегать, а этот знал… Я развернулась и увидела, что он движется на меня, с разъяренным лицом, настоящий изверг. На мне не осталось ни лоскутка ткани, тарабанить в дверь некогда. Я вновь выбрала методику догонялок, ведь ничего больше не оставалось. Этот не должен быть таким ловким и вряд ли догонит меня так скоро. И всё понеслось по новой: я уворачивалась, а он носился следом, разъяряясь с каждым кругом, настоящим кругом ада, когда я вот-вот попадалась ему в руки, и страх пронзал меня насквозь. Лицо горело от его ударов, запястья и плечи ныли – он не церемонился, когда «раздевал» меня. В конце концов он ухватил меня за волосы и, швырнув на постель, подхватил свой ремень, который успел снять ещё во время первой попытки овладеть мной. Обрушив на меня очередные побои, он вырывал из меня пронзительные крики и плач. Я пыталась закрыться руками, но удары приходились и по ним, пока он не отвел их и не влупил кулаком мне по лицу. Почувствовав кровь на разбитой губе, я закрыла глаза, потому что в них потемнело. Кожу обжигали касания ремня и я, скуля и ноя, попыталась отключиться. Лучше просто умереть. Если есть хоть малейшая справедливость, то из меня выйдет душа. Ощущая тяжесть на себе и затихающие движения, я всё ещё дрожала и не решалась открыть глаза. Почему этот выродок остановился? Почему удары прекратились? Он что-то бубнил и я, слыша, что голос всё тише и тише, наконец, осмелилась посмотреть на происходящее. Лежа на мне, он вырубался и, ещё кое-как шевеля руками и пальцами, уже уходил в сновидения. Замерев, я не верила своему счастью. Неужели пытка прекратилась? Неужели наркотики подействовали? Неужели меня не успели изнасиловать?.. Тяжело дыша под тяжелым телом, я подождала ещё, когда он окончательно прекратит трепыхаться. Потом я попыталась столкнуть его с себя. Это заняло некоторое время. Такую тушу было нелегко свалить с себя, особенно когда каждый сантиметр кожи саднит и болит от ссадин и появляющихся синяков. Мне казалось, что выше пояса я вся отбита, как кусок мяса. Выползя из-под мужчины, я скатилась на пол второй раз. Стараясь не производить звуков, на четвереньках, я осторожно подкралась к двери и подергала на ручки снова. Без толку. Стучать в них – разбудить это животное. Кое-как поднявшись на ноги, я нашла свои шорты, натянула их на бедра, затем взяла футболку и, морщась от боли, надела её, невольно оказавшись перед зеркалом. Лицо опухло наполовину, хотя пока ещё не сильно. По нижней губе текла кровь. По всей коже от шеи до запястий виднелись отпечатки пальцев и хлыщущих ударов, красные полосы, некоторые из которых тоже кровоточили. Добредя до одного окна, я увидела за ним внутренний дворик и кучу народа, бассейн и подумала, что если окликнуть кого-то? Но едва приоткрыв створку и услышав громкую музыку, поняла, что быстрее доорусь до своего клиента. Закрыв окно обратно, я отошла к противоположному, выходящему в сад. Смелее распахнув его, я высунулась и посмотрела вниз. Заросли, кустарники, полутьма, так что не видно особенно, куда именно приземляться. Оглядевшись и поняв, что не выдержу находиться в компании этого чужеземного изувера, ожидая, когда он очнется, я перекинула одну ногу, затем другую и, осторожно переставив их на какой-то выступ под окном, схватилась за карниз и, сорвавшись от того, что всё ещё дрожала, повисла на слабых пальцах. Приходя к выводу, что высота осталась небольшая, а хуже, чем со мной случилось, уже не будет, я не стала напрягаться и отпустила пальцы. Ровно через секунду я уже валялась в каких-то покалывающих, но вполне мирно принявших меня кустах, помогших не вывихнуть и не сломать ноги. Выбираясь из них, я ступила на тропинку, идущую вокруг особняка. Но куда идти дальше? Во внутреннем дворе полно людей, которые, увидев меня, сразу же поднимут панику, идти ко входу – это быть запихнутой охраной обратно в будуар, где я и должна быть. Бежать через сад, где ничего не видно? До самой стены, через неё, в море (или залив? Или океан?), и плыть или утонуть. Всё равно. Ужас и боль охватили тело и я, опять заплакав, села на корточки, растерянная, подавленная, избитая и ощущающая, что вот-вот сломаюсь. Что делать? Что?! Все мои попытки безрезультатны, всё вращается по кругу, и даже если на сегодня кошмар окончен, то ничего не убережет меня от него в другой раз. – Даша? – опять раздался голос Тэяна и я, вздрогнув от неожиданности, подняла на него глаза. Виден был только силуэт, и если бы он не произнес ни слова, я бы не опознала, кто это надвигается на меня, и бросилась бы прочь. Но сил не очень-то и осталось, и когда он подошёл впритык, я упала с корточек на колени, разрыдавшись громче и ткнувшись лбом ему в колени. – Ты… что ты… – видимо, он догадался поднять нос вверх и сопоставить, откуда я могла вывалиться, потому что так и не задал вопрос. Лишь взял меня за плечи, отчего я заайкала сквозь хлюпанье слез, и, перехватив под локти, поднял на ноги, развернув под отдаленный падающий откуда-то свет. Моё лицо предстало перед ним, но его выражение погрузилось во мрак, засвеченное со спины. – Почему… почему ты не пришёл? – сопя, жалобно посмотрела я на него. – Я звала и кричала, почему ты не пришёл? – Слёзы лились из глаз, но в них тут же появлялись новые. Тэян, молча, смотрел на меня, трясущуюся и ждущую ответа. – Ты же говорил, что должен следить, чтобы у меня всё было замечательно… что я твоя подопечная… – Ты что, всерьёз думала, что я могу прийти на помощь?! – грозно тряхнул меня он, и я замолчала, хоть и поёжилась от неприятной ломоты в раненных частях. Не испугавшись, а растерявшись прекратила я бормотать. А почему я не должна была так думать? Несмотря на то, что большую часть времени я ненавидела местных обитателей, я зачем-то продолжала верить в то, что в каждом из них есть что-то доброе, пусть и глубоко запрятанное. – Ты решила, что я нарушу порядки, потому что мне иногда тебя жалко? – хмыкнул он, но я продолжала смотреть на него тем же взглядом, взглядом надеющейся и верящей. – Ты сумасшедшая, Даша? – спросил меня Тэян и, не дождавшись ничего, вдруг осторожно перехватил меня под лопатки и, прижав к своей груди, поцеловал в висок. – Иди ты к черту, проклятая русская! Что я должен с тобой делать?! – Спасти? – тихо прошептала я, почувствовав, что почему-то стало тепло. Меня обнимает мой сутенер, а я не отбиваюсь и не шлю ему взаимные проклятия! Я слишком устала и подавлена, я должна хотеть убить его за то, какого клиента он мне подобрал! – Может ещё отлизать тебе? – приподнял он мой подбородок и опять заглянул в глаза, решив перевести разговор: – Что с тем мужиком? Ты его грохнула? – Он уснул. Напился и уснул, – солгала я. – Этот бугор одной бутылкой? – Тэян потянул меня по тропинке ко входу. – Ты меня за идиота держишь? Что произошло? Тебе лучше сказать мне правду. – Я говорю правду. Он цел. И он спит, – почему-то безропотно шла за ним я, хотя не знала, куда именно он ведет меня. – Стой! – не дал он мне выйти из-за угла и прикрыл собой. Я послушно вкопалась на месте. – Там его охрана… Я отвлеку их сейчас, а ты пройдёшь внутрь и подождёшь меня на втором этаже, поняла? – я кивнула, очень медленно приходя в себя. Ощущение кошмара отступало и я постепенно осознавала, что со мной почти всё в порядке, и меня никто не порезал на куски, и не обесчестил. Я выглянула из-за угла и смотрела, как Тэян разговаривает с какими-то мужчинами, по-свойски стукает их по плечу, рассказывает что-то, отчего они смеются. Потом они все повернулись спинами и сошли с крыльца в сторону гаражей, где оставляли машины приезжающие гости. Пользуясь моментом, я сорвалась с места и быстро пронеслась в особняк, не останавливаясь, пока не поднялась по лестнице и не уткнулась в первый поворот коридора. Тэян хочет вернуть меня клиенту? Нет, он не может со мной так поступить! Просто не может! Мне захотелось пойти в нашу комнату, найти Вику, выплакаться ей – пора уже и ей хоть раз поуспокаивать меня! – но почему-то я не решилась ослушаться Тэяна. Я верила в его благие намерения. И через несколько минут он оказался рядом со мной, тихо ступая по ковру. – Ну, и что ты подсыпала этому мудиле? – обратился он ко мне, поравнявшись. Я округлила глаза, удивившись. – Слушай, у меня достаточный опыт, чтобы понимать, что происходит вокруг. Ладно, мне не важно что, важнее откуда ты это взяла? Кто дал тебе снотворное? – Нашла в аптечке. – продолжила обман я. – Там нет снотворного, я лично проверяю медикаменты, доступные девушкам, – вперил он руки в бока. Я промолчала. – Мне что, пытать тебя, чтобы ты сказала? – Посмотри на меня. Ты думаешь испугать меня чем-то? – возрождаясь после того, как побывала в таком пекле, выровняла я спину и с достоинством взглянула на Тэяна. Теперь промолчал он. Вернее, не нашёлся, как прокомментировать и заговорил о другом. – Хорошо, и чего ты надеялась этим добиться? Либо он потребует денег назад и у тебя не сегодня – завтра будет другой клиент, либо он скажет, что его усыпили, и потребует повторения. – Ладно, – вздохнула я немного осмелев. – Это было не снотворное… это был наркотик, – теперь расширились глаза Тэяна. – Ему должно показаться, что всё, чего он хотел, произошло на самом деле. Мне обещали такой эффект. – Я так понимаю, мне нужно лучше следить за борделем, да? – напрягся он, искренне не понимая, каким образом в свободном ходу, прямо под его носом, оказались наркотики? – Для того чтобы он в это поверил, ему понадобятся улики, не так ли? Ты не подумала, что его вонючий член должен оказаться в крови, ведь ты была девственницей? – Тэян осекся и, иронично усмехнувшись, взметнул руками. – То есть, продолжаешь ею оставаться после двух клиентов! Не знаю, смеяться над этим или уже обуздать твой невыносимый нрав? – Помоги мне создать иллюзию до конца, – проигнорировав его сарказм, сложила я молитвенно руки. – Помоги мне сделать вид, что всё произошло. Я не выдержу его ещё раз, Тэян, он убьёт меня! Если бы он не вырубился, он бы убил меня уже час назад! – Пошли, – после некоторых сомнений, направился в ту самую комнату Тэян. В скважине торчал ключ и он, повернув его, впустил нас в апартаменты, которые мне никогда больше не хотелось бы видеть. Здоровое полное тело лежало на том же месте, похрапывая и перевалившись на спину. – Помоги раздеть его, – не желая приближаться, я переборола себя, понимая, что это для моего же блага. Скукожив лицо, на пару с моим «надзирателем», я избавила своего клиента от одежды, отвернувшись, когда дело дошло до трусов. Опять с издевкой покосившись на меня, Тэян закончил начатое сам. – Теперь дело за малым – выгваздать его в крови. – Кого – его? – насупилась я. – Догадайся, мисс целомудрие. – Я не смогу его даже коснуться… – отступила я, всё ещё не глядя на голого мужчину, развалившегося на кровати. – И где мне взять кровь? – Тэян сунул руку в карман и, ловким движением, достал оттуда складной нож, который открылся при нажатии маленькой кнопочки. Я сделала ещё шаг назад. – Ты что, собираешься порезать меня? – А как же! Выпустить кишки и бросить сверху этого типа, чтобы он пришел в восторг, когда очнётся, – Тэян поднял руку с ножом. Я вздрогнула. Он поднял вторую и, смотря мне в глаза, разрезал свою ладонь, из которой потекли буро-красные капли. Поражаясь, как он равнодушен к боли, я поняла, что он, не глядя, направляется к дрыхнущему телу, оказывая мне услугу, о которой я не могла и мечтать. Отвернувшись, когда Тэян оказался у самой кровати, я спрятала лицо в руках и села на корточки снова. Неужели всё вышло? Неужели всё получилось? Неужели я выжила и вновь вышла сухой из воды? Господи, спасибо, спасибо! Боже… я должна быть благодарна Тэяну? – Иди к себе в комнату, я пришлю к тебе кого-нибудь, чтобы обработали лицо и ссадины… – услышала я за спиной. – Не знаю, чего ты добилась всем этим, ведь теперь тебя всё равно может трахать кто угодно уже по более низкой цене, – выдержав паузу, Тэян закончил: – А я так и вовсе бесплатно.

====== Третий клиент ======

В холле второго этажа стоял большой телевизор, но он ловил только местные каналы, в основном на китайском или английском языках. Иногда девушки собирались возле него, но я ничего не понимала и предпочитала проводить время иначе: прогуливаться, присматриваясь к тому, как что расположено, чтобы совершить всё-таки однажды побег, готовить еду на кухне, обучать Вику корейскому. Когда мы не занимались, она как раз выбирала это единственное развлечение – пристраиваться к зрительницам ТВ. И когда большинство работниц борделя оттягивалось к какому-нибудь фильму или шоу, я пробиралась к бассейну, чтобы поплавать и позагорать немного. Стараясь избегать скопления путан, я страховала себя от ненужных склок, а они возникали регулярно, судя по перекрикиванию и скандалам на непонятных мне диалектах, хотя дракой, с того раза, что я видела, пока ничего больше не закончилось.