========== Глава 2 ==========
Кристина ощущает привкус металла во рту. Он горький и терпкий. И отчаянно хочется сплюнуть. Но язык вязкий, и гортань как будто распухла изнутри. Девушке не хватает воды. Жажда сковывает горло, и Кристина хрипит. Слабое сипение вылетает из запекшихся губ, потрескавшихся и сухих. Чьи-то руки подносят к ее рту стакан воды, и живительная влага затекает внутрь, смачивает губы, течет по шее, орошая смуглую кожу, скользит внутрь гортани, сминая сухость. Кристина на мгновение чувствует себя лучше, а потом проваливается в забытье.
Когда девушка приходит в себя в следующий раз, то ее мутный, расплывчатый взгляд едва фокусируется на чем-то белом, белеющим такой белизной, что Кристине слепит глаза. Ей требуется несколько осмысленных секунд, чтобы понять, что белое пятно — всего лишь известка на потолке, покрытом трещинами и рытвинами времени. Девушка пробует пошевелиться, сделать движение шеей, повернуть голову. Но при слабом напряжении мышц, легком давлении на суставы и сухожилия, тело отдает неимоверной болью, а в голове раздается гонг, эхом отдающийся по всем пределам мозга. Кристина стонет.
Когда девушка снова открывает глаза, то видит перед собой Трис. Взгляд голубых глаз внимательный и сосредоточенный. Одна прядь выбилась из высокого конского хвоста, и ветер, залетающий в окно, играет с нею. Но подруга этого не замечает. Трис сидит очень ровно, прямо, даже неестественно. Ее пальцы сцеплены в замок на коленях, а плечи напряжены.
— Кристина? — В голосе странное сочетание — надежда и боязнь перемешались в одно.
В ответ Кристина снова стонет, пытается сделать движение.
— Нет, не двигайся, — Трис молниеносна — она протягивает руку и касается девушки. Кристина чувствует тепло чужих пальцев. Ощущает это так отчетливо, как ничто иное в жизни. По крайней мере, сейчас. Это все из-за боли, из-за жжения в крови, из-за страшного зуда, раздирающего все тело. Это чужое тепло — самое умиротворяющее и спокойное чувство. Кристине от него хорошо.
— Что… — Она хрипит, глухо кашляет. Кашель разрезает горло будто стальными ножами. Царапает глотку и легкие, рвется отсыревшей мокротой из глубины рта. Девушка хочет согнуться пополам, но не может. Разнообразные трубки, тянущиеся от ее тела к странным предметам около кровати, не позволяют этого сделать. Кости не гнутся, словно ломанные в костное месиво внутри организма. Но Кристина упертая и упрямая. Она набирает в легкие как можно больше воздуха и выталкивает из собственной глотки слова против их воли. — Что со мной? — Это звучит даже не хрипло, звучит нормально, так, как раньше звучал ее голос. Но Кристине больно от каждого произнесенного слова.
Трис молчит. Взгляд ее пронзительных широко посаженных глаз нервно блуждает по окружающему пространству. Подруге в один миг становится гораздо интереснее собственные обкусанные ногти или окно рядом с кроватью, чем Кристина, лежащая среди белых простыней.
— Ты упала, — этот голос принадлежит Уиллу. Он хмур. Его лоб прорезают морщины, особенно глубокая залегла между бровей. Она старит его лет на пять или десять — Кристина не может точно понять. Губы молодого человека сжаты в тонкую линию. Весь вид его выражает крайнюю степень озабоченности. Кристине хочется открыть рот, сказать, что все хорошо, но кашель душит каждый звук, забивает глубже в гортань, не позволяя тому вырваться на свободу. — Ты помнишь? — Голос Уилла сбивается на мгновение, дает слабину, и девушка понимает — он за нее боится, переживает, нервничает. Весь его худой и изможденный вид просто кричит об этом.
Воспоминания сплошным потоком прорезают сознание брюнетки.
У Кристины сломаны рука и нога. Кости предплечья разорвали кожную ткань, прорвали сосуды и вены и уродливыми корягами торчали из руки. Обильно измазанные в багровой жиже, пахнущие смертью и разложением. Сейчас девушка не видит этого. Ее рука перевязана и забинтована, зафиксирована в одном положении с помощью гипса. Внутри организма происходит болезненный процесс заживления, срастания клеток и тканей. Кристине дали обезболивающее, но даже сквозь его опиумную пелену она чувствует, как части кости тянутся друг к другу. Девушке становится тошно.
Ее нога вывернута под неестественным углом на холодном асфальте. На месте перелома багровый, налившийся гноем синяк. Кристина ощущает эту гематому, наложение кровяных клеток, как они теснятся, толкаются, разбухают. Кристине хочется кричать. Обезболивающее не помогает. Лишь снимает первый слой зуда, оставляя в глубине кровоточащую рану. Девушке хочется плакать. От боли, от безысходности, от сломанных конечностей, которые могут никогда больше не обрести былой силы. Но шевелить головой больно. И тогда Кристина понимает кое-что еще.
Она не чувствует своих волос, не видит ни одного иссиня-черного локона, которые так часто щекотали ей шею и щеки. Ее голова забинтована. Вся целиком покрыта белой марлевой тканью. Кристина не хочет знать. Но она догадывается, понимает, осознает. Сотрясение мозга. Девушка слабо шмыгает носом и пытается пошевелить пальцем. Хотя бы каким-нибудь. Напряжение в сломанной руке тут же отдается звенящей болью. Тогда Кристина переключает свое внимание на здоровую руку. Пальцы еле двигаются. Кристина ощущает себя слабой и беспомощной.