— Описание вашей внешности путешествует из одного рта в другой — они убеждены, что вы особенный человек.

— Да, но — все это очень странно.

— О, вот в этом я не сомневаюсь. Но это правда.

Маролан нахмурился и задумался. Арра терпеливо ждала, пока он был погружен в размышления. Наконец он сказал, — Арра, мне в голову пришла мысль.

— И какая?

— Эта банда грабителей, они ведь тоже слышали о нас, не правда ли?

— Да, скорее всего да.

— Во всяком случае многие из них?

— О, да, конечно. Они появляются в местах, которые находятся меньше чем сто миль от нас. Сами они из области Силавия, где-то в сорока-сорока пяти милях от нас вокруг озера, и когда у них плохой урожай — а это случается достаточно часто, так как бог, которому они поклоняются, ничего не делает, чтобы дать им хороший — они грабят всех вокруг них.

— Да, понял. Но тогда…

— Милорд?

— Тогда мне пришло на ум, что если мы продолжим предупреждать их жертвы о возможных нападениях, им это может не понравиться.

— Да, это возможно, милорд. И, если подумать, я начинаю считать, что это очень возможно.

— Так я и думал.

— Тогда может быть вы думаете, ну — может быть вы думаете, что мы должны перестать предупреждать о нападениях?

— О, нет! — сказал Маролан. — Я определенно не собирался предлагать настолько сильные меры!

— Очень хорошо. Так как на мгновение я испугалась…

— Да?

— Я испугалась, что вы начинаете показывать признаки своего возраста.

Мы перенесемся во времени примерно на год вперед от нашей предыдущей главы, хотя и останемся в той же географической точке — то есть в местечке Черная Часовня. Если как следует осмотреть эту деревню (или, возможно, мы должны сказать город) летом 244-ого года Междуцарствия, внимательный наблюдатель должен заметить несколько небольших изменений со времени нашего последнего визита: таверна, в которой Маролан встретил Миску, полностью исчезла, за исключением кирпичной дымовой трубы, стоявшей как памятник. На месте гостиницы, в которой он провел свою первую ночь, не осталось ничего, даже дымовой трубы, хотя несколько закопченных камней указывает, что здесь что-то стояло. Коттеджи, служившие домом для колдунов Круга, исчезли, на их месте остались дымящиеся руины. На самом деле не осталось ни одного дома или постройки на том месте, где когда-то была главная улица деревни. Людей на улицах был не видно; они были бы совершенно пустыми, если бы не небольшие стаи крыс, рыскавших среди развалин в поисках чего-нибудь съедобного, и нескольких собак, бегавших за крысами.

После такого внимательного обследования местности, наблюдатель был бы вправе заявить, что в самой Черной Часовне и вокруг нее произошла какая-то катастрофа, и, должны мы заметить, наблюдатель был бы совершенно прав.

Чтобы обнаружить причину катастрофы, давайте войдем в саму часовню, которая, несмотря на определенные разрушения — несколько камней из стен было выломано, а остальные выглядели так, как если бы их пытались поджечь — все еще стояла и, более того, была обитаема: Маролан и Арра стояли у алтаря, разговаривая друг с другом и мы берем на себя смелость подслушать их беседу почти с того самого момента, когда они начали обсуждать интересующий нас вопрос. А именно тогда, когда Арра сказала, — Все попрятались.

— Это самое лучшее, — сказал Маролан.

Арра кивнула. — Вскоре они появятся опять.

— Это случилось быстро?

— Пока вы занимались медитацией.

— Мне кажется, что я провел не больше двух-трех часов, пытаясь путешествовать по астралу, — сказал Маролан.

— И каковы ваши успехи?

— Был момент, когда я почувствовал, что очень близок к тому, чтобы чего-нибудь достичь.

— Ну, это совсем неплохо, — сказала Арра.

— Но за это время они пришли и ушли?

— Да, — сказала Арра. — Они были очень быстры. На самом деле они ушли даже меньше, чем через час. Я побежала за вами, но все уже было кончено.

— Они убили много народа, не так ли?

— Девять убитых, двадцать или тридцать раненых и, я бы сказала, они снесли всю деревню до основания.

— Но они что-то украли, не правда ли?

— Нет. Они жгли и убивали, это все.

— Случайным образом?

— Так мне показалось.

— Кто-нибудь из Круга пострадал?

— Рикардо получил порез на левой ноге, который доходит до кости; сейчас им занимаются. И Мария растянула лодыжку, убегая от них. Это все.

— Нам повезло.

— Да, милорд.

— Чего же они искали?

— Я уверена, милорд, что они искали вас.

— Меня?

— Они схватили Тамаса и били его, пытаясь заставить рассказать, где вы находитесь.

— Он не сказал им?

— Он не знал.

— Как он?

— Сильно избит, много ушибов, но больше ничего.

— Я должен сам посмотреть на то, что они сделали.

— Понимаю, милорд.

Мы верим, что читатель поймет и простит нас, если мы не последуем за Мароланом шаг в шаг. Признаемся, что вид обгорелых зданий и, еще хуже, окровавленных и исковерканных остатков то, что было людьми, без сомнения привлекает кое-кого из наших читателей. Действительно, мы не можем не знать, что есть целая школа в литературе, которая посвятила себя тщательному описанию именно таких событий, живописуя в малейших деталях каждую пролитую каплю крови, каждую сломанную ногу, каждый агонизирующий крик, каждую черточку, которая может усилить выражение боли. Конечно, природа истории, зафиксированной на бумаге, такова, что любое направление в литературе может отразить ее по-своему; естественно, что обратное тоже верно, так как те, кто сочиняет романы читают историю, а те, кто пишут историю, читают романы.