Наконец-то дело доходит до фонтана. Главное в нем – это головы львов, по краям цветка, напоминающие скорее головы крупных котов. Цветок имеет две большие чаши, куда струится прозрачная вода. В чашах купаются веселые воробьи и жирные до безобразия голуби разных оттенков. Кроме сизарей, попадаются и благородно раскрашенные птички, розовые и белые с пушистыми ногами. Они явно не с улиц прилетели. Иногда на фонтанные чаши садятся галки и с удовольствием пьют воду. На третьей, самой маленькой и высокой чаше, расположилась пара воронов, и сидят в воде, словно в биде. На улице конец июня, непривычно жарко.
Сандро Муркин считает себя импрессионистом, поэтому во время работы с легкостью меняет места своего положения и точки наблюдения за фонтаном. Форма не волнует художника, только лишь впечатление и игра солнечных зайчиков. Через час что-то немного стало проявляться, художник бросил кисть на палитру и решил отдохнуть.
Художник сидит на скамье и зевает, он мечтает. Откроем тайну, а мечтал он о стаканчике хорошего полусладкого красного вина, можно конечно и розового, тогда и работа заспорится.
Субъектом в шляпе заинтересовался прилично одетый господин в костюме. Он поспешил к художнику.
– Доброе утро! Как сегодня творится? – играющим тоном спросил он.
– Добрый день, месье, я встал рано, так что для меня уже день, ха!
– Можно взглянуть? О! У-у! Нет, пожалуй, пока не понятно… Фонтанчик пишите?..
– Фонтан, фонтан, что же еще в этом городе писать, разве еще «гусарских голубей»? Не интересно, этих жирных полу-куриц Пабло Пикассо давно нарисовал и написал. Что зря кисти тереть. Остается да, фонтан!..
– Ха, почему же гусарских? – удивился мужчина.
– Так потому, что жирные они и вкусные! Их любили кушать наши гусары, когда въехали в Париж! Я так представил… – сказал задумчиво художник.
– Вот бездельник, голубей моих сожрать хочешь?.. – проворчала бабуля, кормящая голубей каждое утро. – Только и мажет свои холсты! Басурманин!
– Ну вы и фантазер, художник! – рассмеялся гость. – Вы, наверное, голодны?
– Вина хочу и сыра. Вот продам картину, куплю себе вино, сыр и сардельки. А зелень у меня под балконом растет.
– Пикантный вы человек. Как вас величать? – поинтересовался мужчина.
– Сандро его зовут! Местный великий жовописец, – засмеялась старушка и бросила горсть зерна на тропинку. – Тьфу на вас, худежники!
– Я немного разбираюсь в искусстве, Сандро, и даже собрал небольшую коллекцию картин. А вы, сударь, к чему себя причисляете?..
– В смысле?.. – спросил Сандро и поднял брови.
– В том смысле, что к какому течению?.. – уточнил коллекционер.
– К медленному, черт их всех подери! – ругнулся Сандро.
– Да нет же, например, возможно вы абстракционист…
– Да помилуйте, какой я абстракцио… тьфу. Я импрессионист! Художник впечатления! Воздух и движения света! Просекаете разницу?
– Да импреалист он, вот кто, – проворчала старушка, высыпала последние зерна из пакета и на радость Сандро удалилась.
– А, да, я так и помудал, то есть подумал, – засмеялся коллекционер.
– Чьи картины в вашем собрании? – буркнул художник.
– Точно не помню, есть даже без подписей, большинство таких, но две подписаны, кажется, Репин и Шишкин… – смущенно ответил коллекционер.
– Ха, где купили, если не секрет?
– Да, какой тут секрет. Известное дело в столице, на старом Арбате.
– Где? Ха! У меня к вам предложение! – засиял Сандро.
– Интересно? Хотите приобрести их?
– Нет, напротив, хочу помочь вам избавиться от них.
– А как? – нахмурился коллекционер.
– Выкиньте на помойку! – рассердился Сандро и принялся с яростью писать голову льва.
– Гм, так категорично, на помойку? Между прочим, там хоть академический рисунок местами проскальзывает! А у вас, батенька, пока только эмоции и мазня местами!
– Да мазня, пока! Это этюд в июньских тонах, зарисовка. Всплеск летнего утра! А вам продали фуфло! Шишкин? Ха! Может вы там еще Саврасова и Левитана заказали?
– А что, там могут и Левитана и Саврасова! И Гогена, я думаю…
– Осточертело, блин! Мешают работать, – заворчал художник.
– Что, простите? – наклонился коллекционер к художнику.