нашего существования, пока мы не можем себе позволить полностью осознать
природу нашего выбора и действий, пока не можем признать истину в своем
сознании, мы не можем измениться (5)».
Мой опыт также показывает, что Высшая сила неохотно вмешивается в мои
обстоятельства, пока я не приму то, что она мне уже дала. Принятие приходит
не навсегда. Оно относится к текущему моменту. Но оно должно быть
искренним и идущим от сердца.
Как мы достигаем этого мирного состояния? Как нам смотреть на мрачную
реальность, не зажмуриваясь и не отводя глаз? Как принять все утраты, изменения и проблемы, которыми заваливают нас жизнь и люди?
Нельзя сказать, что это происходит без пинков и воплей. Мы принимаем, проходя пять этапов. Элизабет Кюблер-Росс вначале определила этапы этого
процесса и сам процесс как способ, которым умирающие принимают смерть –
высшую утрату (6). Она назвала это процессом скорби. С тех пор
профессионалы в области психического здоровья заметили, что люди проходят
через эти этапы всякий раз, как сталкиваются с любой утратой. Утрата может
быть незначительной (выпавшая из кармана пятидолларовая банкнота, неполучение ожидаемого письма), а может быть и серьезной (потеря супруга в
результате развода или смерти, увольнение с работы). Даже позитивные
изменения влекут за собой утраты – мы покупаем новый дом и уезжаем из
старого – и означают прохождение через следующие пять стадий (7).
Принятие реальности не означает приспособления. Это означает, что мы
признаем и принимаем людей и обстоятельства такими, какие они есть.
1. ОТРИЦАНИЕ
120
Первая стадия – отрицание. Это состояние шока, онемения, паники и вообще
отказа принять или признать реальность. Мы делаем что угодно, чтобы вернуть
ситуацию к прежнему состоянию или притвориться, что эта ситуация вообще не
случилась.
Эта стадия отличается сильной тревогой и страхом. В число типичных
реакций отрицания входят: отказ верить реальности («Нет, этого не может
быть!»); минимизирование важности потери («Подумаешь, большое дело»); отрицание любых чувств, вызванных потерей («Мне все равно»); или
психологическое избегание (сонливость, суета, компульсивные поступки и
лихорадочная деятельность) (8).
Мы можем чувствовать себя несколько отстраненными от самих себя, наши
эмоциональные реакции могут быть невыразительными, не существовать
вообще или быть неприемлемыми (смех – когда следовало бы плакать; плач –
когда следовало бы радоваться).
Я убеждена, что мы совершаем большую часть своих созависимых поступков
на этой стадии – зацикливание, контролирование, подавление чувств. Я также
полагаю, что во многом именно с этой стадией связано наше ощущение
«сумасшествия».
Мы чувствуем себя сумасшедшими, потому что лжем самим себе. Мы
чувствуем себя сумасшедшими, поскольку верим в ложь других людей. Ничто
не сводит нас с ума быстрее, чем ложь. Вера в ложь подрывает саму основу
нашего существа. Глубокая, инстинктивная часть нас знает истину, но мы
отталкиваем эту часть прочь и говорим ей: «Ты не права. Заткнись».
По словам консультанта Скотта Эглстона, мы приходим к выводу, что, коль
скоро мы так подозрительны, значит в нас что-то фундаментально неправильно
и мы сами, равно как и наше самое сокровенное, интуитивное существо, не
достойны доверия.
Мы отрицаем то, что отрицаем, не потому, что мы глупы, упрямы или
дефектны, мы даже не лжем себе сознательно. «Отрицание – это не ложь, –
объяснял Ноэль Ларсен, квалифицированный психолог-консультант. – Это
непозволение себе знать, в чем состоит реальность».
Отрицание – это пугало жизни. Это как сон. Мы не осознаем своих поступков, пока не совершим их. На каком-то уровне мы по-настоящему верим в ту ложь, которую твердим самим себе. И на то есть причина.
«В моменты сильного стресса мы захлопываем свое осознание –
эмоционально, иногда интеллектуально, а время от времени и физически, –
объясняла Клодия Джюэтт в книге «Как помочь детям справиться с разлукой