Именно сюда привез шериф Эннена Райннона, он же Джон Гвенн. Они сидели верхом на двух прекрасных лошадях и вели в поводу пару тяжело нагруженных мулов. Так они проехали через холмы.
— Что ты думаешь об этой земле? — спросил Каредек.
— Хорошая, мягкая земля, — сказал Райннон. — На ней можно спать.
Он поднял глаза; вдалеке, раздвигая полог облаков, поднималась Маунт-Лорел.
— Естественно, на ней можно спать, — согласился шериф. — На ней можно также разбогатеть!
— Спать вредно, — заметил Райннон. — Я говорю про себя.
— Я все продумал, — сказал Каредек. Тебе нужно рискнуть.
— Ладно, — мягко произнес Райннон.
— На свете нет абсолютно надежных вещей, — возразил с мрачной убежденностью Каредек.
— Ясно, что нет, — согласился Райннон.
— Возьмем, к примеру, любого человека— он ведь может умереть от кори либо от коклюша. Не рисковать невозможно, иначе можешь не победить.
— Понятно, что невозможно, — сказал Райннон.
— Черт побери, — сказал шериф, — ты должен сам подумать!
Ему хотелось быть лидером, и все же его беспокоило послушное благодушие, с которым его друг воспринимал все его рассуждения.
— Мне трудно думать, — сказал Райннон. — Ну, например, некоторые могут предусмотреть…
— Послушай, — прервал его шериф, — ты всегда думал хорошо и быстро, я бы сказал. За семь лет ни разу не попался!
Райннон полуприкрыл глаза, чтобы подумать, и Каредек получил возможность внимательно рассмотреть его. Без бороды Райннон был совсем другим человеком; точнее говоря, он впервые стал казаться человеком, а не страшилищем-людоедом. Неприкрытые гривой волос, глаза его стали темно-голубыми, большими и мягкими. В них светилось терпение, какое бывает у вола в поле — бездумное и кроткое, поэтому шериф постоянно должен был напоминать себе, что это, в конце концов, и есть великий Райннон.
И все же он не мог поверить своим глазам. Да и не стоило. Пищи для ума от них почти никакой!
— Ну, — начал объяснять Райннон, — допустим, у кого-то вдруг случилась неприятность… вроде как шериф наставляет на него винтовку, — добавил он с легкой улыбкой, — и тогда надо действовать быстро. Не думая. Думать надо потом.
— Ты хочешь меня убедить, что жил так все семь лет? Доверяясь только своему чутью? — Он почувствовал растущее недоверие. — Пробираясь и убегая из города, беря все, что тебе хотелось, делая, все, что заблагорассудится? Смеясь надо мной и остальными горожанами, когда мы пытались преследовать тебя?
— Посмотри на волка, — продолжил Райннон. Похоже, он не был ни в чем твердо убежден; его слова звучали просто как предположения. — Посмотри на волка. Он не думает, как человек, но иногда обманывает пастухов.
Шериф был так поражен этой мыслью, что не смог сразу ответить, и его собеседник не торопясь объяснил:
— Волк действует, полагаясь на интуицию. Когда он идет по следу, он всегда настороже. Кроме того, у него есть своя «дыра в стене».
Каредек кивнул.
— Думаешь, здесь ты не будешь настороже? — спросил он.
— Не знаю, — нахмурился Райннон. — Здесь вокруг люди, которым не терпится воткнуть в меня нож. Я их не зная, а они меня знают.
— Знают тебя? Да я сам теперь тебя не узнаю! — воскликнул шериф. — Райннон — наглый бандит. Ему лет сорок или сорок пять. А ты — ленивый, сонливый, приятный парень лет двадцати пяти. Никто тебя не узнает!
Райннон не ответил; он слегка коснулся своего лица любопытными пальцами.
— Послушай, — сказал шериф, — что это за кольцо?
— Я его когда-то нашел, — сказал Райннон.
Он протянул руку. Это было кольцо с плоско ограненной ляпис-лазурью.
— Когда ты кого-то ограбил? — спросил шериф.
— Я нашел его на земле в дыре в стене.
Шериф присвистнул.
— Значит, там бывают и другие?
— Не знаю. Не думаю. Его, должно быть, потеряли давным-давно.
— Оно не слишком-то блестит, — критически заметил шериф.
Он думал, что сам бы не стал носить такое дешевое кольцо. Либо никаких камней, либо бриллиант. Он припомнил, что Сэм Ларкин продавал как-то тысячу бычков по цене одного бриллианта. Тысяча бычков у тебя в заколке для галстука. Это что-то!
— Не блестит, — сказал преступник, — но вглядись поближе. На камне — рука в железной перчатке и сердце, из которого капает кровь. Вырезано довольно точно и аккуратно.
Шериф присмотрелся к кольцу. Ему было неинтересно. Все, что его интересовало, — это Райннон с таким большим и матовым камнем на руке.
— Другие его видели? — спросил он.
— Никогда не носил его, когда работал, — сказал Райннон. — Оно могло помешать выхватить револьвер.
— Конечно.
— Но сейчас у меня только один револьвер, поэтому левая рука особого значения не имеет.