И я все рассказал, начиная с самого первого сна, который оказался вовсе и не сном, когда невидимка пообещал научить меня волшебству и напоил подозрительным молоком, и кончая событиями этой ночи, когда я впервые увидел Алого Призрака и едва спас шкуру от его кривого ножа.
– …Но я закрыл портал и прыгнул к вам. Оказалось, зеркало отрезало ему руку, а заодно и мне кончик хвоста. Но я не переживаю: большую часть себя мне удалось вытащить. А призраку будет уроком, как заманивать своих жертв в подземелья.
– Кстати, про жертв. Что стало с мальчиком?
– С каким мальчиком?
– Ну как же, с тем самым, что спас тебя от Алого Призрака.
– А, с этим… Вообще-то, я склонен считать, что спас себя от Алого Призрака сам. Но как вам будет угодно, принцесса.
– И что же с мальчиком?
– А что с ним?
Не сводя с меня глаз, принцесса раздраженно выдохнула.
– И вот не надо на меня так смотреть, не надо! Не так я плох, как вы можете безосновательно подумать. Не бросал я мальчишку – просто забыл про него.
Принцесса хлопнула в ладоши.
– Ах, какая прелесть, просто забыл, да? Какое замечательное оправдание погубить чужую судьбу. У ледышек больше сердца и участия, чем у тебя.
– Принцесса, к чему драматизировать? Ну, забыл, каюсь, совершенно вылетело из головы. В тех обстоятельствах это вполне понятно, я бы даже сказал, ожидаемо. Мне приходилось думать о себе. Взгляните на мою голову: она не такая уж большая, чтобы вместить переживания сразу о двоих. Но я уверен, что с мальчишкой все хорошо, как обычно. Да и что с ним может быть не так? Он призрак, он уже умер – хуже ему быть не может.
– Но ты обещал освободить его!
– Ну, не то чтобы обещал – скорее предлагал. И нельзя сказать, что он принял мое предложение: он же промолчал. Странный народ эти призраки: одни трещат без умолку, из других и звука не выдавишь.
Какое-то время принцесса смотрела на меня молча, со странным выражением, которое я никак не мог понять. Что выражали эти приподнятые брови, округленные глаза и сжатые губы? Удивление? Восхищение? Одобрение? Осуждение? Читать в лицах людей, доложу я вам, та еще наука.
Наконец она отвернулась.
– Что ж, не знаю, как я повела бы себя на твоем месте. Быть может, завизжала бы, прихватила юбки и припустила бы оттуда быстрее мыши. А может, и протянула бы руку помощи своему случайному другу. Кто знает. Ты повел себя как кот и спасся – я рада этому. Смею надеяться только, что, будь я в подобной беде, меня бы ты не оставил.
– Принцесса! Что вы такое говорите! Вы делаете мне больно! Просто рвете мне душу. Разумеется, я ваш верный друг, я всегда готов со всех лап броситься вам на выручку. Впрочем, предпочту, чтобы до этого все же не доходило.
Принцесса погладила меня с какой-то грустью.
– Боюсь, до этого все же может дойти.
– О чем вы?
Она уставилась на разбитое зеркало, но смотрела словно сквозь стену, в недоступные дали.
– Будь любезен, опиши облик своего Алого Призрака снова.
Просьба меня несколько удивила, но не показалась такой уж странной: я знаю, люди любят порой пощекотать себе нервы на ночь, читая романы ужасов или рассказывая страшилки при свечах. Я повторил описание Алого Призрака – ужас прикованного к столу пленника навеки выжег его образ в моей памяти.
Когда я замолчал, принцесса не стала нарушать тишину. Будто не решалась. Я посидел, посмотрел по сторонам, взглянул на хвост, лизнул лапу. Мне подумалось, я успел бы сосчитать все шерстинки на ней, прежде чем принцесса вымолвит еще хоть звук.
Наконец она потерла руки, как-то отстраненно, даже не замечая этого, и пробормотала:
– И еще там был портрет, ты говорил о каком-то портрете в темной келье…
– Да, принцесса. Но я не разглядел, что на нем было.
– Конечно… конечно… Как причудливо выходит…
И вновь она погрузилась в молчание – я практически ощутил брызги от этого погружения на себе.
Тик-так, тик-так. Прошла еще одна вечность. А ведь мы, коты, никогда не славились терпением.
– Принцесса, вы явно что-то хотите сказать. И я буду признателен, если скажете поскорее, а то у меня от вашего вида случится несварение. Что за беда вас постигла? На всякий случай отмечу, что ту вазу, про которую вы сейчас можете думать, я не разбивал, она сама упала.
Принцесса посмотрела на меня изумрудно-туманным взглядом, но ничего не сказала. Мне сделалось совсем не по себе.