Очень тихо, кошкой рыжей

Луч крадётся поутру.

Я его ещё не вижу,

С тёмной ночи сладко сплю!

Тёплый, будто бы с постели,

Не проснувшись до конца,

В шторках мрачных ищет щели,

Мнётся скромно у крыльца.

Каркнет ворон, вяло, с ленью,

Ветвь качая под собой.

Луч покорно ждёт у двери,

Чтобы встретить день со мной.

«Кар!» воронье слух щекочет.

Гомон птичий будит дом.

Как машинкой швейной строчат

Песни под моим окном.

Тьмы завеса тает тихо,

Запах сырости кругом.

Сна пыльцу закружит вихрем —

Стражник с пепельным крылом.

Шаль туман на плечи кинет

И исчезнет впопыхах…

Сладость сна со светом сгинет.

Степь родная в жемчугах.

Я не знаю, как имя воде, заполняющей жилы.

Я не ведаю имени дыма за стенкой грудной.

Но я видел, как бьётся огонь за тем краем могилы

И как Смерть вышивает крестом

свой наряд кружевной.

Я не знаю имён, победивших чуму и бубоны:

Не пойму никогда безуспешных попыток спастись.

Но я видел, как трупы гниющие рвали вороны,

И я знаю Чуму, безответно влюблённого в Жизнь.

Я не знаю, зачем ограничивать дикую жажду.

Я не вижу причин, чтобы прятать своё существо.

Но я видел людей, что, живя, голодают и страждут.

И я Голода знал, что не хочет уже ничего.

Я не знаю, зачем принимать, что тебе не по нраву.

Я уверен, что нужно стоять до конца на своём.

Но я знаю, что бой – это чистая смерть и отрава:

Не хочу даже знать я Войны, ибо я – ЭТО ОН.

Научи меня побеждать,

Навсегда и во всём быть первой

И не только выглядеть стервой,

А на самом деле ей стать.

Научи, не краснея, врать

Без малейшего колебания —

Просто видеть чьи-то страдания,

Но от совести не страдать.

И когда поступлюсь душой,

Злой собакой начну вгрызаться…

Я надеюсь на опыт твой:

Научи меня не казаться,

Покажи, как мне стать собой.

Вот она я – сквозь жизни едва дыша,

Выцветшая от времени, без глянца и без купюр,

Стою нагая среди одевшихся haute couture

И не прошу для себя даже ломаного гроша.

Что буду с ним делать, куда ж его положу?

Душа без карманов, с собою не унесёшь,

Но странно, что всюду, куда я ни погляжу,

Продать готовы душу за этот грош.

Во мне всё против твоей любви

Бунтует сердце и шепчет слабо:

«Не лги ему, да себе не лги,

Нам больше ссадин и ран не надо.

Я так устало от слёз ручьём,

От нервов расстроенных, дрожи в теле.

Давай останемся лишь вдвоём,

Ведь я не железное, в самом деле!

Какой быть может сейчас роман,

Коль чувства прежние не иссякли?

Подумай, ведь только слепой болван

Двукратно ступает на те же грабли!

Меня послушай и внемли мне,

Затем что я никогда не лгало.

Ты плаваешь нынче на самом дне,

Однако тебе всё как будто мало.

Пора, подруга, урок извлечь,

Взглянуть на то, что тобой прожито,

Меня отныне сильней беречь,

Я столько раз на куски разбито».

Закончило сердце свой монолог

И задохнулось от пыла даже.

А я лежала, смотря в потолок,

Ждала, что разум на это скажет.