UR.ANUS
Поэзия на европейских языках в переводах Андрея Пустогарова
вернуться

Сборник

Шрифт:
Вся книга целиком

Le Pont Mirabeau

Прощай

Осень – мертвая. Вереска стебель я сорвал на ходу. На земле нам не встретиться. В небе? Запах времени – вереска стебель. Помни, я тебя жду.

L’Adieu

Больная осень

любимая больная осень умрешь когда лужайки ветер скосит когда метели заметут и лес и пруд бедная умрешь средь белизны снегов и вызревших плодов в неба глубине ширяют коршуны над глупыми русалками зеленокосыми над карлицами земноводными что так и не любили а за лесами а за плесами олени затрубили люблю тоскливый этот гомон — стук падалиц в садах не струшенных хруст листьев под ногами лист за листом из кроны точно струйка листья все чаще поезд все громче жизни все меньше

Automne malade

Знак

Осени знак, твою власть признаю, и любы плоды, за цветы и гроша я не дам. Как я жалею все, что раздал, поцелуи, голый орешник так плачется буйным ветрам. Осень, ты мыслей моих стала вечной порою. Прежних любовниц ладони, выстелив землю, лежат. Смертная тень, как жена, всюду бродит за мною, голуби в небо летят напоследок, и гаснет закат.

Signe

«оглянись если хватит отваги…»

оглянись если хватит отваги трупы дней вдоль дороги плачу по ним одни в Италии гниют в церквах или в крошечных рощах лимонов где цвет и плод все сразу в какую хочешь пору а другие плакали умирая в кабаках где мулатка изобретала поэзию и грозди огненных цветов кружили в ее глазах еще и теперь электрические розы разворачиваются в саду моей памяти

J’ai eu le courage de regarder en arriere

Отели

Комнаты-вдовы. – Мсье поживет? Там все готово. Деньги вперед. Будто боятся, кто удерет. Для постояльца тут не курорт. С улицы грохот, сосед – дурак, света крохи, смердит табак. Привыкнуть не смог я. Да, интерьер… Стул кривоногий — стиль Ля Вальер [1] . Этот в Валлоне отель под вечер, что в Вавилоне смешенье наречий. Двери замкнули, ночь настает. Думает в улье всяк про свое.

1

Луиза де Ля Вальер – хромая любовница Людовика XIV.

Hotels

Анна

в Техасе у моря между Мобайлем и Галвеcтоном есть усыпанный розами сад а в нем вилла ее фасад кажется прекрасным бутоном часто женщина в этом саду одиноко гуляет по кругу и когда по дороге домой я иду мы глядим друг на друга она точно из квакеров у нее розы не распускаются и без пуговиц платье на своем пиджаке никогда всех не мог насчитать я значит верим мы с ней одинаково

Annie

«Любил ее Да будь ты дура…»

Любил ее Да будь ты дура неладна с кучею красот Ждал – Беатриче иль Лаура любовь и слава Идиот тебе не лавров а микстуры

«ну мое сердце мужчины…»

ну мое сердце мужчины лампа уж гаснет долей туда крови жизнью пускай поживится лампа любви пушки пробейте дорогу чтобы победа пришла радостный день поворота

Allons, mon coeur

Из Бестиария, или Свиты Орфея

Заяц
Не трись напрасно возле муз, как заяц – похотливый трус. Учись-ка лучше у зайчих, что зачинают в один чих.
Саранча
Иван Предтеча на привале в тягучий мед макал акрид. Мои б стихи едою стали той, от которой не тошнит.
Дельфин
Дельфин играет на волне, а моря горька подоплека. Бывает радостно и мне. Но жизнь жестока.
Медуза
Медузы – головы понуры, фиалковые шевелюры. Бедняжки любят бури. А я родня вам по натуре.
Сирены
Сирены! Знаю, почему скулите по ночам вы сквозь морскую тьму. Я – море темное, где странных голосов полно и не один уж год ушел на дно.
Голубь
О, голубь – ты любовь и дух. Иисус зачат от этих двух. Я, как и вы, люблю Марию — нас пожените, дорогие!