А еще меняется отношение к собственности. Вообще говоря, для собирателей собственность была относительным понятием, ибо в их обществе важно делиться. Никакого благородства, просто альтруизм в таких условиях – самая выгодная стратегия. Сегодня ты поймал дикую козу и угостил неудачливого товарища, и, если завтра твоя охота пойдет насмарку, ты можешь надеяться на его поддержку

Но если ты годами обрабатываешь один и тот же участок земли, важно знать, где проходят его границы. И нельзя ли их увеличить. Кроме того, землю можно передать по наследству. Детей становилось больше (девушки стали созревать раньше, репродуктивная жизнь увеличилась). Вопрос о том, кровные ли это дети, стал для мужчин принципиальным. Но и женщины стали заинтересованы в том, чтобы кормилец не заглядывал в другие хижины.

Свободе сексуальной жизни, прежде свойственной нашему виду, пришел конец.

В общем, сельское хозяйство изменило не только быт человека, но и его мышление. И в лучшую ли сторону? Так ли преувеличивает антрополог Джаред Даймонд, когда называет переход к земледелию «катастрофой, от которой мы так и не оправились»? [2]

Переход к земледелию превратил в собственность не только землю. Женщины сами стали собственностью. Ревность заставляла мужчин все тщательнее контролировать сексуальное поведение жен. И соревноваться за выбор самой привлекательной. Неудивительно, что вся эволюционная биология во главе с Дарвином представляет собой сексуальную жизнь как борьбу [3] . Она всегда подпитывается напряжением.

О беспорядочных связях, разумеется, речи не идет. Да и в семейной жизни нет места страсти. Дарвин, а вместе с ним и все викторианское общество воспринимали женское либидо как некое недоразумение. То, что отношения в таком контексте смахивают на проституцию (секс в обмен на ресурсы), никого не смущало. Дарвину наверняка понравился бы фильм «Красотка».

Если секс для женщины играет утилитарную роль, почему именно человеческие самки наделены способностью, которой нет у большинства млекопитающих: быть сексуально активной в течение всего менструального цикла, а еще в период беременности и кормления? Кроме людей, в мире приматов такой способностью наделены только бонобо (самки шимпанзе сексуально активны лишь 30–40 % этого времени).

Проживая в труднодоступных джунглях, бонобо стали объектом пристального изучения не так давно – и сразу удивили ученых. Чем же? Своей любвеобильностью. Спаривание играет в социальной жизни бонобо ключевую роль. Секс у них – это и приветствие, и способ подружиться, и средство разрешения конфликтов. Неудивительно, что уровень агрессии в стаях бонобо (где, кстати, ключевую роль играет самка) очень низок. Как хиппи, они предпочитают творить любовь, а не войну.

Мы привыкли сравнивать человека с шимпанзе, но бонобо и шимпанзе равноудалены от нас в эволюционном смысле. А кое в чем бонобо нам гораздо ближе:

? множество позиций для половых актов (шимпанзе практикуют позу «самец сзади»);

? гомосексуализм (очень редок у шимпанзе);

? поцелуи во время секса (нет у шимпанзе);

? у человека и бонобо вульва расположена между ног и ориентирована к передней части тела, у других приматов – к задней;

? и самое важное: только люди и бонобо используют сексуальность для социальных целей и получения удовольствия. Сексуальная жизнь других приматов подчиняется репродуктивной цели.