Словом, даже на взгляд такого упертого технаря, как Тимур, Тория крепко забуксовала, а может и, вообще, свернула с исторического пути. Народы и расы погрузились в какое-то болото, которое веками пребывало в статичном состоянии… Гордрим, например, не смог назвать ни одного более или менее значимого события в жизни гномов (не говоря уже о людях и эльфах). Естественно, истории о том, как жонка хромого Морди из клана Железнобоких споткнулась и сломала себе ключицу, или как в одной из каменных шахт клана Стальной Кирки появилась соленая вода, в зачет не шли… Так вот, сказитель не смог припомнить такого события!
А вот о древних временах Гордрим мог рассказывать часами. Здесь, прямо на глазах задремавших слушателей, вырастали огромные подземные города гномов, из которых выходили прямо на поверхность железные полки Несокрушимых Железнобоких — гвардии короля гномов. Им на встречу стремительно неслись бескрайние конные орды людских всадников, пытавшихся загнать гномов обратно в подземелья. А в небе, над всеми ними, летали эльфы — наездники драконов… Гордрим говорил не только о великих войнах, древностей, когда основные расы Тории решали, кто будет господствовать на континенте, но о поражающих воображение технологиях: о длинных водопроводах, странных движущихся металлических машинах и т. д.
И в самом конце, когда матушка Шаша не выдержала и начала разгонять всех по своим каморкам, Тимур наконец узнал, что случилось с его собственным кланом и по какой причине они оказались в такой зад-це. По словам Гордрима, еще каких-то четыреста — четыреста пятьдесят лет, при дедушки его дедушки его дедушки, клан Черного топора был входил в Золотую тройку гномьих кланов и претендовал на выдвижение своего члена на королевский трон. В то время земли клана простирались почти на сотню лиг на восток и включали в себя более трех десятков богатых месторождений железной и медной руды, россыпного золота, настоящего аморанского мрамора. В главный поселок клана Черного топора — Варторгунг каждую неделю гостеприимно распахивал ворота почти сотни торговцев со всей Тории. Искусных кузнецов клана знали и в королевствах внутренней Тории, и пиратских республиках побережья и среди эльфийских земель.
Что тут говорить, но Тимур был мягко говоря, поражен. Огромная территория, контроль над богатыми месторождениями, более пяти сотен выставляемых тяжелых пехотинцев. Кстати, на пехотинцах — основной ударной силе гномьих полков, Гордрим остановился особо. Тяжелая пехота представляла собой, к удивлению слушавшего Тимура, настоящие средневековые живые танки. Каждый такой гном нес на себе примерно сотню, а то и полторы сотни килограмм стальной брони, которая заковывала его с ног до головы в сплошной доспех. В руках пехотинца было короткое копье с длинным широким лезвием, которым низкорослые гномы могли на части нашинковать массивного всадника. В тесной свалке же гномы с ужасающим эффектом использовали тяжелые секиры…
Последнее же, что Гордрим буквально выкрикивал под топот валивших спать гномов, был проигрыш клана в схватке за трон, когда отряды клана потерпели тотальное поражение от коалиции гномов и некоторых людских баронств. После сражения, в хоте которого полегла почти вся тяжелая пехота, клан Черного топора лишился большей части своих земель и шахт. Новый король, которым стал член одного из клана противника, отобрал у проигравшего клана его родовой подземный замок и… поэтому сейчас остатки клана прозябают на задворках своей бывшей территории в голоде и нищите.
Короче, ложился на каменное ложе, едва прикрытое каким-то слежавшимся матрасом, Тимур в крайне тяжелом настроении.
2
В ту, свою первую ночь на новом месте, Тимур долго не мог уснуть. Едва он закрывал глаза, как в его голове разворачивались настоящие баталии. Сотни тяжеловооруженных гномов с безумными криками сражались друг с другом, между ними носились всадники люди, насаживавших таких же как и они на лезвия длинных пик. Кругом стоял дикий ор, звон боевого металла, предсмертное ржание лошадей… И вся эта какофония сразу же исчезала стоило ему только вновь открыть глаза.
Он ворочался на месте, то и дело поправляя продавленный матрас. Несколько раз вставал и ходил по извилистым коридорам, словно в поисках чего-то такого, что поможет ему уснуть. Потом ложился и все начиналось заново.
Словом к утру Тимур встал с «чугунной» головой и… ясным пониманием того, что так больше жить нельзя. И последнее болльше относилось не столько ко вчерашней бессоннице, сколько ко всей ситуации таковой.
— Если чего-то не начать делать, мы тут точно загнемся, — Тимур печально смотрел на крошечную, покрытую толстым слоем пыли, каморку, в которой он проснулся. — Ужас…, — уже в тоннеле по пути к главному залу он обратил внимание на физическое состояние встреченных гномов. — Определенно, загнемся! — вновь констатировал он, видя довольно много явно не доедающих детей и изнеможенных мужчин и женщин.
Чувствовалось, хотя он это понял уже вчера, в клане с пищей сложилась катастрофическая ситуация. Из разговоров бредущих впереди гномов выходило, что не хватало не только не продуктов с поверхности, но и своих, добываемых под землей. Посылаемые за грибами женщины все чаще приходили или с пустыми руками, или с каким-то крохами, которых не хватало даже для детей. Почти не стало грызунов, которых тоже употребляли в пищу. О людской пище вообще никто не говорил! Ее гномы могли только купить, клану почти нечего было предложить.