Оборотень — тоже.
Мичи, наполовину высунувшись из окна, разрядил в бегущего переверта остатки обоймы. Серебряная дробь вырывала из туши огромные куски, но зверь продолжал двигаться. Когда монстру снесло полчерепа, он успокоился.
Или — упокоился.
— Объезжай его, — приказал клиент.
Гонсалесу не нравился этот косматый бугор, начавший трансформироваться в человека. К горлу что-то подступило.
— Не смотри, — посоветовал Мичи.
И быстро сменил опустевший рожок.
На перекрестке они едва не столкнулись с бетономешалкой, выкатывающейся из ворот стройплощадки. Гонсалес вильнул влево и направил такси в узкий проулочек, едва не поцарапав крыло.
Мичи передернул затвор.
— Да кто ты такой вообще? — не выдержал Гонсалес.
— Никто.
— Я не шучу.
— И я. Меньше знаешь — крепче спишь.
Прямо по курсу открылась металлическая дверь. Гонсалес набрал высоту, а Мичи перегнулся через дверцу и нашпиговал картечью тушу грондра, попытавшегося пробить дно аэротакси кулаком. Кабаноподобное существо впечаталось в кирпичную стену, прижимая лапы к окровавленной груди. Тусклая лампа над подъездом выхватила из мрака жуткое рыло и торчащие из пасти клыки. Выставили матерого секача…
Машина резко ушла вверх, нащупывая линию подпитки.
— Долго еще?
Гонсалес заложил крутой вираж, вписываясь в арку, насквозь промчался через колодец старинного дворика и выскочил на заброшенный пустырь.
— Тут же нет…
— Заткнись, брат. Дай мне сделать свою работу.
Очередной вираж — и они мчатся по кварталу, застроенному какой-то колониальной рухлядью. Два-три этажа, облупившиеся колонны, окна за деревянными ставнями. Вездесущие гирлянды развешанного белья. Кроны пальм, железные ворота, каменные львы на парапетах…
Дальше.
Спальный район, пересеченный мутной речушкой. Однотипные кондоминиумы, некоторые — с охраной. Камеры, датчики движения, частная полиция. Тишина и спокойствие. Инородное вкрапление, оазис в океане беспросветной нищеты и перенаселенности.
Автомойки и станции техобслуживания. Распахнутые настежь гаражи, подсвеченные галогенками. Распятые над ремонтными ямами автомобили.
Оборотни успокоились.
Надолго ли…
Мичи еще некоторое время следил за прямой трассой, на которую вылетело такси, и вливающимися в нее четырехполосными магистралями. Затем расслабился.
— Оторвались, — выдохнул Гонсалес.
Пассажир так не думал.
Мичи был ведуном с внушительным опытом работы на профсоюз. Он хорошо изучил повадки перевертов. Если ими кто-то руководит, атаки прекратились неспроста. Мичи прощупывали, искали слабости. И вели до победного конца. Вот только бар, в котором ему назначена встреча, должен находиться под защитой Пояса. Внутри таких заповедников людям ничто не угрожает.
Главное — добраться до цели.
Вокруг скоростной трассы разливалось море огней. Пригороды, палаточные кемпинги, парковки для трейлеров.
Мичи снова открыл межпространственный тайник и запихнул туда оружие вместе с запасными обоймами. Цифровая плоскость вновь стала нормальной.
Таксист недовольно покосился на своего спутника.
— А если нападут?
Мичи поднял стекло.
— Я почувствую.
Не станешь же объяснять каждому встречному, что плавающие тайники можно открывать где угодно. Хоть в машинах, а хоть и в барах. Просто не всякий справится с такой задачей.
Холодает.
Бар «Диаблеро» стоял на краю пустыни, у скоростного хайвея. Трансмиттеры позволяли аэрокарам двигаться автономным потоком в воздушном коридоре. В город по трассе мчались дальнобойщики и водители фургонов.
Гонсалес свернул в сторону, вихрем пронесся над автозаправкой и высадил Мичи на прокаленной за день парковке.
— Гони деньги.
— Без проблем, — усмехнулся узкоглазый ведун. И сунул таксисту пачку новеньких песо — зеленых, с монахинями, святыми текстами и чернильницами.
Таксист схватил деньги, пересчитал и ошалело уставился на попутчика. В глазах водилы клубилось неверие.
— Много.
— Ты заслужил, — отмахнулся ведун. — Буэнас ночес, амиго.
Его встретил культурный шок.
Парковка была забита байками, трейлерами, воздушными грузовиками и штуками, напоминающими квадроциклы, только без колес. Шагах в пятидесяти от Мичи возвышалось несуразное здание, украшенное светящимися девушками с рогами и хвостами. Телочки держали в руках трезубцы, подпирая вывеску.