Логан Кейтс снова вскочил в седло и помчался на запад.

Пустынные земли западной Аризоны, иссушенные солнцем, расколотые землетрясениями и вулканической деятельностью, в летний период абсолютно безводны. Лишь среди скал затеряны небольшие водоемы, заполненные кристально чистой сладковатой влагой, темные стены гор защищают их от палящего зноя. Одно такое место спрятано в глубоком западном ущелье, известном лишь некоторым индейским племенам да немногочисленным зверям и птицам, случайно попавшим в эти края. Источники Папаго – так называются три базальтовые чаши с прохладной водой, рожденные тысячелетия назад мощной подвижкой горных пород. Их покой не нарушил даже вулкан Пинакат, когда ожил и изверг адское пламя и потоки лавы, разлившиеся по всему пространству от Папаго до Калифорнийского залива. Здесь и там среди пустыни лежат мертвые вулканические конусы, уходящие кратерами на сотни футов в глубь земли, подножия которых заросли кактусами и мексиканской сосной… Тысячелетия назад, когда выпадало больше осадков и три водоема в скалах всегда были полны до краев, к их берегам приходили утолить жажду последние крупные рептилии и первые млекопитающие. Но постепенно ледники отступали к северу, дожди случались все реже и реже, земля сохла, растительность исчезала. Землетрясения и извержения вулканов меняли лик пустыни. Исчезли динозавры, память о них осталась лишь в легендах пришедших с севера индейских племен. В песке неподалеку от озера покоились останки саблезубого тигра, а рядом – скелет гигантского вымершего ленивца – неомилодона. В четверти мили были разбросаны кости двух мамонтов, пойманных в ловушку первобытными охотниками: их забили камнями, а затем съели.

Семь тысяч лет назад первобытный охотник, вооруженный каменным топором и копьем, пришел сюда утолить жажду. Он склонился к воде, а за его спиной готовился к прыжку саблезубый тигр. Но человек, почуяв опасность, вовремя обернулся, чтобы метнуть копье. Наконечник отломился и упал в песок. Человек и зверь сцепились в схватке. Несмотря на смертельную рану, нанесенную каменным топором, животное тащило охотника около пятидесяти ярдов, прежде чем издохнуть. Наконечник копья так и остался лежать, скрытый толщей песка.

Только острая необходимость вынуждала путешественников забираться так далеко на юг. На севере гораздо больше шансов обнаружить воду, а в этой части пустыни, где на сотни квадратных миль в жару все пересыхало, путник рисковал умереть от жажды – если ему не посчастливится отыскать источники Папаго.

Вкусная чистая вода в первом, самом большом водоеме глубиной в несколько футов, скрыта от солнца стенами застывшей лавы. Позади – водоем поменьше, почти недосягаемый из-за обрывистых скал. Третий, окруженный валунами и плотной чащей кустов меските, располагается ниже.

Отполированные дождями и бурями скалы отражаются в зеркале этих водоемов, единственных во всей пустыне. Здесь нередко утоляют жажду круторогие бараны, осторожные горные львы, быстроногие койоты и пугливые антилопы. Люди приходят реже и остаются ненадолго. Этот прекрасный оазис с зеркалом водной глади, с тенью и зеленью – самое надежное место в пустыне, потому что родник Бейтс высох, Киприано – маловоден, Гансайт – далеко позади, а Тьюл – далеко впереди.

С северо-запада на юг скакал отряд краснокожих всадников под предводительством свирепого Чурупати. Яки по матери, апач по отцу, он не жил ни с одним из этих племен. Банду этого отщепенца составляли недовольные или те, от кого отрекся род. Чурупати ненавидел бледнолицых и промышлял грабежом и убийствами. Огибая холмы Монтека и Эспума, двадцать три негодяя из северной Соноры неслись на место встречи с менее крупными бандами на западе в Сенойте. К северу от их маршрута были разбросаны ранчо и прииски, встречались и поселения заклятых врагов апачей – племен папаго и пима note 3 .

Приземистый, с приплюснутым носом, с изуродованным шрамами лицом, неимоверно сильный, Чурупати был словно создан для того, чтобы убивать. На юге бандиты напали на прииск Квитовак, где легко расправились с полудюжиной мексиканцев, затем севернее, в Квитобаквито, угнали табун лошадей. Они не подозревали, что после ужасной бойни, учиненной в Квитоваке, в живых остались один мексиканец и белые мужчина и женщина, ставшие в одночасье единственными обладателями золотого песка на шестьдесят тысяч долларов…

Как жуткие призраки двигались по пустыне люди Чурупати к укрытым от солнца источникам Папаго, где царило безмолвие, только в зарослях меските одиноко звучала перепелиная песнь.

Далекий стук копыт спугнул стадо круторогих баранов, пришедшее на водопой после захода солнца. Многочисленными тенями они исчезли в лабиринте валунов, освещенных огромной белой луной.

Заскрипело седло. Прибывшие с запада беседовали вполголоса:

– Мы почти в безопасности, Тони. Если шериф из Юма гонится за нами, он сначала сделает привал в Гансайт, потом у Закрытого родника или в Индейском оазисе.

Но Тони Луго сомневался:

– Это страна яки.

– Вы, пима, боитесь яки. Так было всегда, – констатировал Джим Бопре.

Луго пожал плечами:

– Пима и яки много воевать, и пима обычно побеждать.

Тони Луго никогда не упорствовал. Если Джим Бопре решил, что им спокойнее в Папаго, пусть будет так. Шериф из Юма-Кроссинг был настроен весьма решительно, ведь они убили его долговязого племянника. Но это была честная схватка, которую начали не они. Мальчишка с двумя приятелями набросились на чужаков, видно, во время похождений они еще никого не убивали. Юнцам следовало быть менее легкомысленными…

Бопре, видавший виды погонщик волов, непреклонный, жесткий, с грубоватым юмором, никогда не расставался с длинным охотничьим ножом. Ветеран полусотни сражений с индейцами и сотен рукопашных боев, он только с виду был безобидным сварливым стариком. Метис Луго служил разведчиком в армии, а до этого угонял лошадей у апачей и хуалапаис, и тоже понимал толк в стычках. Бопре и Луго не хотели столкновения с мальчишками девятнадцати-двадцати лет. Троица спровоцировала драку, надеясь легко справиться со старым дураком и безответным индейцем. В итоге один забияка был мертв, другой потерял руку, третий находился при смерти.