На протяжении всей этой книги мы будем обсуждать, как модель описывает весь процесс исцеления с помощью уникального сочетания психодинамической психотерапии, нейробиологии и эпигенетики. Она использует холистический, или целостный, подход «разум – тело – дух», в центре которого находится как личность, так и коллектив. Метод основан на реляционном [1] и системном подходе – он межпоколенческий и зашит в культуру.

Ни одна дорога внутреннего роста не бывает прямой. Не существует такого понятия, как линейный подход, потому что в человеческих эмоциях и переживаниях нет ничего линейного и предсказуемого.

Нельзя аккуратно разложить наши переживания, чувства и реакции и распределить их по этапам. Каждое чувство, каждая мысль, каждая реакция уникальны, и каждый человек переживает их по-своему.

И все же я заметила, что со временем возникают закономерности, появляется общий язык, который выражает универсальность того, как люди сталкиваются со своими травмами и исцеляются от них, – это не перестает меня удивлять. Моя модель впитала в себя то, что я заметила, и может дать людям основу для понимания происходящих с ними процессов. Моя цель – предложить общий язык, который поможет нам осмыслить то, через что мы прошли.

Концепция посттравматического роста существует гораздо дольше, чем мои – и не только – бесчисленные попытки изучить его. Мне помогли замечательные исследователи, клиницисты и наставники, которые работали в этой сфере до меня и чье понимание травмы и посттравматического роста повлияло на мое собственное, их модели исцеления проложили путь к разработанной мной системе.

Психологи и исследователи Ричард Тедески и Лоуренс Калхун, которые ввели термин «посттравматический рост», используют пятиэтапный процесс, который включает в себя: изучение травмы, проживание горя, обнаружение и раскрытие травмы, описание состояния и поиск миссии. Джудит Герман, автор книги «Травма и исцеление», использует четырехэтапный путь, который фокусируется на расширении индивидуальных возможностей: создание безопасного контейнера, воспоминание о травме и оплакивание прежнего «я», создание новой личности, восстановление сообщества. Стивен Джозеф в своей книге «Что нас не убивает» описывает шесть «указателей», которые могут облегчить посттравматический рост. К ним относятся: оценка ситуации; обретение надежды; повторное взращивание личности; замечание изменений, их оценка и привнесение в жизнь. Теория Ронни Янов-Бульмана о разрушенных базовых убеждениях – о которых я расскажу в последующих главах – также сыграла важную роль в моем понимании посттравматического роста. И наконец, под руководством и наставничеством Карла Ауэрбаха, доктора философии, профессора психологии из Университета Иешива, мы разработали первоначальную модель на основе работы с камбоджийскими беженцами [2] . Модель продолжала развиваться и обрастать деталями на протяжении последних 25 лет, чтобы стать тем, чем является сегодня.

Каждая модель – это попытка создать основу, своего рода дорожную карту, по которой люди могут двигаться к исцелению и росту. В большинстве своем вышеописанные подходы исходят из индивидуалистической позиции, представляя теорию травмы на опыте одного человека; они рассматривают то, как травма мешает ему функционировать.

Мой подход выходит за рамки индивидуального и учитывает культуру, контекст и системный фокус. Моя модель также рассматривает исцеление через нейропсихологическую, межпоколенческую и духовную перспективу и смотрит на то, как оно проявляется в теле, разуме и нервной системе.

Разработанная мною модель начинается с понимания того, что процесс роста требует готовности выйти за пределы своей зоны комфорта с осознанным вниманием и открытостью, чтобы приобрести мудрость и развитие.

Травма и посттравматический рост всегда связаны между собой, всегда контекстуальны. Это означает, что невозможно отделить человека и его опыт от его семьи, сообщества, культуры и наследия.

Мы получили травмы не в изоляции, поэтому и исцелиться, отгородившись от мира, невозможно.

Пережитое влияет на то, как мы видим себя, как относимся к другим, как смотрим на мир и свое место в нем. Коллективное ощущение того, что нет такого понятия, как личность, и все мы являемся частью большой группы, вплетено в саму ткань нашей жизни.

Во-вторых, модель опирается на данные нейронауки, в частности на работы по эпигенетике и нейропластичности, о которых мы подробно поговорим в главе 5. Нейронаука изучает, как наш мозг и нервная система обрабатывают не только неисцеленные детские травмы, но и те, что передались нам от предыдущих поколений. Развивающиеся исследования в области эпигенетики изменили наше представление о травме и подход к исцелению.

И наконец, в этой модели сильно развит компонент «разум – тело – сердце». Паломничества и экспедиции, в которых я побывала, традиции, которые изучила, и духовные учителя, у которых училась, – они открыли мне глаза и сердце на то, как все внутри нас взаимосвязано. У нас есть сила исцелить себя и тем самым исцелить свою семью, сообщества и защитить будущие поколения.

Техники медитации, методы работы с телом и разумом, энергетическая работа и другие практики, которым я научилась, показали мне, как тело обрабатывает останки былых травм, а также сколько мудрости кроется в нашей боли. Это научило меня тому, что мы больше, чем просто тело, разум и переживания. Мы – духовные существа, переживающие человеческий опыт.

Теоретические подходы к ПТР

Как же выглядит путь от страдания к росту? Как нам его пройти? Во-первых, помните, что процесс исцеления не линейный. Этапы данной модели идут друг за другом, но это не значит, что нужно проходить по этапу за раз, ставя галочки по мере прохождения. Вы можете почувствовать необходимость задержаться на одном этапе на некоторое время, а потом двигаться дальше. Возможно, во время выполнения работы на третьем этапе вам что-то придет в голову и нужно будет вернуться на второй этап, чтобы восстановить чувство безопасности или попросить о помощи. Возможно, вы готовы признать, что какая-то ситуация все же причинила вам боль, но не готовы сказать то же самое о другом травмирующем опыте.