«Если от многого отщипнуть небольшой кусочек, – думал кот, – от этого сильно не убудет, а для нас с Иван Иванычем это пара дней жизни!»
Когда они делились с застывшим у экрана Иван Иванычем добытой едой: то заплесневелой корочкой хлеба, то куском колбасной кожуры, – он, не отрываясь, съедал всё, даже не задумываясь о том, что именно ест и откуда это взялось.
«Иван Иваныч перестал есть. Перестал спать. Он перестал всё, кроме своих железных ящиков и экранов. Ящики взяли его в плен, и мы с Бимбо должны вытащить его оттуда. Только я пока не знаю, как это сделать».
Матвей свернул к старой котельной, от которой начиналась улица, ведущая к пустырю и складам. И тут ему пришлось остановиться, потому что навстречу двигалась траурная процессия. И не было бы в ней ничего особенного, если бы не шло позади неё больше десяти котов и кошек. Матвей с удивлением провожал их взглядом, когда возле него остановился дряхлый серый кот. Видно было, что он очень устал: каждый шаг давался ему с трудом, и он тяжело дышал.
– Скажи, дедушка, – обратился Матвей к старику, – кого это провожают в последний путь так необычно и удивительно? Я никогда раньше не видел, чтобы кого-то вместе провожали в последний путь и люди, и кошки!
– Хорошего человека, – ответил старый кот. – Вчера вечером умерла старушка дворничиха. Баба Люба – так её звали все, кто её знал. Она была очень одинока. Муж умер, дети разъехались кто куда, и её семьёй были мы, бездомные коты, собаки и кошки. Она каждый день кормила нас со своего стола, говорила и играла с нами. Мы стали её детьми. И поэтому сегодня все мы вышли проводить её туда, откуда не возвращаются. А что ищешь здесь ты?
– Я хочу утащить где-нибудь немного еды для моего друга Бимбо и нашего человека, – ответил Матвей.
– Я помню и Бимбо, и вашего человека, – помолчав, сказал старик. – Ещё не так давно вы все вместе гуляли на пустыре недалеко отсюда. Почему же сегодня тебе приходится воровать?
– Иван Иваныча, нашего человека, взял в плен железный ящик с мерцающим экраном. И теперь ему нет дела ни до нас, ни до всего остального, что происходит вокруг. Вот мы и ходим воровать по очереди с Бимбо, чтобы нам всем было что поесть. А кто ты? Как твоё имя?
– Зови меня Дед Потап, – ответил старый кот. – Так звала меня Баба Люба. Кажется, это было имя её умершего мужа. Она, наверное, сейчас рядом с ним. Я и сам уже очень стар и скоро, наверное, последую за ними… – И, помолчав, добавил: – Иди за мной. Я помогу тебе.
Они направились в ту сторону, откуда пришёл Дед Потап. Шли они очень медленно, потому что старый кот быстро уставал, и часто останавливались, чтобы он мог отдышаться. Наконец они подошли к покосившейся деревянной сторожке, в которой, как сказал Дед Потап, жила Баба Люба и где она кормила своих хвостатых детей. Коты протиснулись в полуоткрытую дверь и прошли в грязную кухню. Там у плиты стоял полупустой бумажный пакет. Дед Потап перевернул его лапой, и на пол выкатились несколько пузырьков и две банки консервов. А внутри остались пачка макарон, батон и несколько сосисок.
– Забирай пакет, – сказал Дед Потап.
– А как же вы все? – спросил Матвей.
– Бабе Любе это уже не нужно, а мы сможем найти себе что-нибудь. Мы привыкли к такой жизни, а для вас эти поиски – слишком уж непривычное дело! Совсем рядом стоят склады, на которые мы давно научились пробираться, чтобы утащить что-нибудь на обед или ужин.
Матвей с благодарностью посмотрел на старика.
– Спасибо тебе, Дед Потап! – сказал он. – Скажи, а почему ты решил мне помочь?
– Тебе не за что меня благодарить. Когда-то очень давно, когда я был молод, к Бабе Любе приезжала её подруга. Она спросила Бабу Любу, почему та возится со всеми нами. И Баба Люба ответила ей: «Есть одна непреложная истина для любого живущего: берегите любимых и любящих нас зверей! Ведь даже люди – это тоже немножко звери. Берегите, потому что они беззащитны и перед нами, и перед собой, даже если и думают сами, что сильны! Берегите – и они отдадут вам себя без остатка. А иначе жизнь и душа ваши будут холодны, как пустой фантик от съеденного леденца. Тянитесь к ним, как осенние листья тянутся к последнему осеннему теплу и гибнут за это дважды: сначала на деревьях, а потом на кострах!» Так же, как наша Баба Люба тянулась к нам всю свою долгую жизнь, ты тянешься к четвероногому зверю – Бимбо и двуногому – Иван Иванычу. Но у нас, четвероногих, иной счёт времени. Мы слишком многого можем не успеть. Не потеряй тоненький лучик своей любви и света, и однажды всё станет иначе!
– Так идём вместе со мной, Дед Потап! – предложил Матвей старику. – Теплее, светлее и лучше будет всем нам!
– Нет, Матвей, я останусь здесь. Я уже слишком стар, чтобы что-то менять. Прожил здесь всю свою жизнь, отсюда и собираюсь отправиться к Бабе Любе. Иди! Не медли и не сомневайся ни в чём – ты и твои друзья нужны друг другу! – И Дед Потап устало свернулся клубком под старой, ветхой табуреткой.
Матвей, ухватив пакет с продуктами зубами за край, поспешил домой. Ноша была тяжеловата, поэтому обратный путь занял у него куда больше времени, но вскоре впереди показался их дом. Кот поднялся по лестнице на свой этаж, но, подходя к двери, вдруг оглянулся, почувствовав чей-то взгляд.
Между двумя этажами забился в угол у батареи худой чёрный кролик.
От удивления Матвей выпустил изо рта пакет.
– А я тебя знаю, – сказал кролик, пошевелив ушами. – Ты кот Матвей с четвёртого этажа!
– Верно, – ответил Матвей. – А как зовут тебя? И откуда ты меня знаешь?
– Я – кролик Роджер с пятого. Я знаю тебя и твоего друга Бимбо, а мой человек знал вашего человека. Однажды мой чинил вашему его железную гудящую коробку, такую же, как наша.
– Помню, было такое! Только было это очень давно. И что же ты делаешь здесь, в подъезде, один? Ты потерялся?