Питер смотрел на мои манипуляции, как будто нелепее ничего в жизни не видел, но промолчал.

– Положи на холодильник, чтобы дети не нашли. Не хочу, чтобы они задавали лишние вопросы.

Он так и сделал.

– Ну что ж, приятного вечера, что ли.

Я кивнула и неловко прижалась губами к его щеке.

– Странное ощущение, – призналась я, отвернувшись.

– Страннее некуда, – согласился муж, облегченно выдохнув.

– Я пришлю эсэмэску, как доберусь. Чтобы ты не волновался.

– Смотри, будь осторожнее, – попросил он, и гнев у него в глазах сменился грустью. – Кругом полно сумасшедших.

– Обязательно.

И я вышла из кухни, а потом из дома, отгоняя назойливый вопрос, не совершаю ли я самую большую ошибку в жизни.

Попросив жену написать, где она будет и с кем, я обрек себя на особо изощренный вид пытки. Конечно, я не ожидал, что она запечатает бумажку в конверт, хотя, пожалуй, следовало. Эйнсли не упрекнешь в небрежности. И все же такого я почему-то не предвидел.

Вечер тянулся как резина, и чем дальше, чем чаще я поглядывал на холодильник, вплоть до того, что Мейзи и Райли стали спрашивать, не случилось ли чего, и даже Дилан, кажется, заподозрил неладное. Несмотря на расстроенные чувства, мне удалось наскоро сообразить ужин и рассеянно поддерживать разговор за столом, но когда дети поели и разошлись по своим комнатам, стало понятно, что впереди долгий беспокойный вечер.

Я еще раз взглянул на дверь в кухню. Во рту было сухо. Примерно через час после выхода Эйнсли прислала мне эсэмэску, что добралась благополучно и что все хорошо. Вроде он нормальный. Больше она ничего не сообщила. Я почувствовал себя подружкой, которой пишут, пока парень отошел в туалет.

Невозможно было не терзаться догадками о том, какого мужчину выбрала для свидания моя жена. Похожего на меня? Или полную противоположность? Может, посимпатичнее? С волосами погуще? С более спортивной фигурой? Не отрицаю, за последние годы я изрядно себя запустил. Когда-то часами потел в спортзале, но теперь даже не помню, когда последний раз туда заходил. Слишком мало времени, обычное дело. Работа, дом, дети – на себя просто уже не остается сил. Не в этой жизни. Когда строишь с нуля архитектурную фирму и одновременно растишь троих детей, все остальное отходит на задний план. В том числе и отношения с женой.

Когда-то мы были счастливой парой. Я прекрасно помню то время. Мы не разлучались ни на минуту, нам было достаточно просто находиться рядом. Эйнсли и я могли часами сидеть на диване, держась за руки. Целыми днями бродили по театрам и ресторанам – просто потому, что была уйма свободного времени. И по многу часов валялись в постели, потные, ненасытные, и взаимное желание никогда не ослабевало. Куда подевались те двое? Как мы могли их упустить?

В сложившейся ситуации я чувствовал себя эгоистичным идиотом. Да, конечно, в новой реальности была определенная острота, однако эту остроту с лихвой перекрывал стыд. Стыд за то, что я допустил такое. За то, что моя жена ищет счастья в объятиях другого. Стыд перед детьми, которые понятия не имеют о том, что мы задумали и почему.

Все очень просто: мне невероятно повезло заполучить Эйнсли, а теперь я боялся, что позволил себе забыть об этом и уже не смогу ее вернуть. Что, возможно, она потеряна для меня навсегда. Задумавшись об этом, я кое-что решил для себя: когда она вернется домой, скажу ей, что наше соглашение было ошибкой, что я хочу отменить его. Мне не терпелось вернуть все назад, снова стать теми, кем мы были до этого. Неважно, что произойдет там, на свидании; я просто не хочу, чтобы это продолжалось. Одна мысль о том, что другой мужчина будет смотреть на Эйнсли, касаться, пробовать на вкус… Этого достаточно, чтобы сойти с ума.

Я быстро убрал со стола после ужина, избегая смотреть на настенные часы, злой и расстроенный. Покончив с уборкой, полез в социальные сети и принялся бездумно прокручивать новостные ленты. Но было не до новостей: тревога не давала мне сосредоточиться.

Открыв профиль Эйнсли, я начал листать альбомы с фотографиями. Столько памятных моментов! Я смотрел на снимки, и глаза наполнялись слезами. Жена фиксировала абсолютно всё: походы с детьми в зоопарк, первый день школьных занятий, рождественские праздники, дни рождения, футбольные турниры Райли, уроки игры на гитаре Дилана, танцы Мейзи. Были и фото первых дней и недель после рождения каждого из них, моменты тихой радости и восхищения новой жизнью, которую мы принесли в мир. Еще раньше нашлось несколько наших свадебных фотографий. Какие мы были счастливые тогда! Вот бы пережить это снова. Как лучились мне навстречу ее глаза… Когда она последний раз смотрела на меня вот так? Даже не вспомнить – и от этого еще больнее.

Мне надо было стараться, прилагать усилия, бороться за нее.

Разглядывая снимки и зная, что вот сейчас моя жена сидит за столиком с другим мужчиной в полумраке ресторана – или, боже упаси, все пошло дальше и они переместились в более укромное местечко, – я понял, что сам отказался от нее. Пусть неосознанно, но тем не менее в какой-то момент так и произошло. Почему я не прилагал особых усилий, чтобы организовать те романтические вечера, как она хотела? Почему не был более открытым и честным на сеансах семейной психотерапии? Почему отменил больше сеансов, чем посетил?