— Как вы думаете, кто это сделал?

— Без комментариев. Наш род проведёт собственное следствие и вычислит виновника, а затем уничтожит его. В этом можете быть уверены.

— Но у вас есть какие-то предположения? — настаивает журналист.

— Есть, но озвучивать их я пока не буду. Скажу вот что, — я перевожу взгляд в камеру и ледяным тоном произношу: — Кто бы ты ни был, мы тебя найдём. Мы уже гораздо ближе, чем ты думаешь, но больше ты не достанешь никого из нас. Сделай всё худшее, на что способен. Вся кровь, пролитая тобой, вернётся к тебе десятикратно.

После этого жуткого монолога, от которого у меня самого мороз пробежал по коже, несколько мгновений длится молчание. Журналист, кашлянув, произносит:

— Александр Сергеевич, позвольте…

— Интервью окончено, — отмахиваюсь я и сажусь в машину.

Журналист пытается спросить что-то ещё, но гвардейцы решительно уводят его и оператора от машины. Всем репортёрам, что прибывают чуть позже, вовсе не дают приблизиться. И правильно. Пусть теперь цитируют Первый имперский.

Я сказал вполне достаточно.

Откидываюсь на сидении и на ощупь отыскиваю в подлокотнике бутылку воды. Делаю пару глотков, не замечая, как проливаю немного воды на воротник рубашки.

Твою мать, что за день… Я буквально опустошён.

Хорошо, что мне предстоит долгий перелёт. Успею выспаться в самолёте.

Эмоции распирают грудь изнутри, рвутся наружу, как хищники из клетки. Я усилием воли заставляю их замолчать. Не сейчас. Я не должен показывать чувств при гвардейцах, тем более при тех, кого едва знаю. Если бы рядом был Виктор… Но он далеко, с моими родителями под Рязанью.

Маме уже все передали, насколько мне известно. Надеюсь, она в порядке, и хорошо, что отец очнулся. Ей будет проще пережить всё это, когда рядом любимый человек.

Сергей пришёл в себя очень вовремя. Я рад этому как сын и как тот, кому ещё предстоит до конца уладить все конфликты между кланами. Как только он сможет предстать перед публикой, большая часть разногласий канет в лету сама собой. Угроза мятежа в клане Череповых тоже исчезнет.

Сейчас они противятся тому, что во главе рода стоит женщина, но если её место займёт мужчина, родной сын покойного Альберта Олеговича, это будет совсем другой разговор. К тому же Сергей гораздо лучше своей сестры умеет решать сложные вопросы.

— Не понял, — бурчит водитель. — Это наши? Я не вызывал подмогу.

Открываю глаза и, повернувшись, смотрю в заднее стекло. Подъезжает легковой автомобиль с гербом Династии на капоте.

— Это я вызвал. Они даже слегка задержались, — глянув на часы, замечаю я.

— А. Понятно, — отвечает водитель.

Автомобиль моргает фарами, мол, мы на месте. Открываю окно и машу им рукой, а потом сразу же закрываю. К ночи температура упала, на улице холодно. В Томске, куда я сейчас лечу, ещё холоднее. Надо будет прикупить себе тёплую шапку и зимнее пальто. А то в Москве я обходился осенним, погода позволяла.

— Ваше сиятельство… Вы в порядке? — спрашивает водитель. Он всю дорогу пытался завязать разговор. Какой общительный мужчина.

— Да, — коротко отвечаю я.

— Простите, что лезу не в своё дело. Просто такое случилось, а вы как будто даже не переживаете.

— Я умею держать себя в руках. Давай помолчим, пожалуйста.

— Простите, — бормочет водитель.

Через несколько минут оживает его рация. Гвардейцы, которые осматривали самолёт, сообщают, что можно лететь. Взрывчатки не обнаружено.

— Едем, господин?

— Поехали, — я киваю.

Мы трогаемся, и я оглядываюсь, убеждаясь, что недавно прибывшая машина следует за нами.

Вскоре останавливаемся у самолёта. Это небольшой частный аппарат, с довольно ограниченным топливным баком. Поскольку в целях безопасности мы будем делать крюк через Казахстан, нам ещё придётся сесть для дозаправки.

Выхожу из автомобиля и снова оглядываюсь. Из второй машины выходят четыре вооружённых гвардейца, все в балаклавах, лиц не видно. Один из них прищуривается, пытаясь разглядеть меня.

Я киваю им и первым поднимаюсь в самолёт. Бойцы следуют за мной.

Салон оказывается довольно просторным и весьма комфортным. Снимаю пальто и сажусь в ближайшее кресло, устало вздыхая. Гвардейцы заходят следом. Для них есть отдельный салон, который по размеру такой же, как мой, но сидений там гораздо больше. Этакий экономкласс.

Я осматриваю бойцов и выбираю среди них двоих в балаклавах.

— Вы двое, останьтесь. Хочу чувствовать себя в безопасности.

— Так точно, ваше сиятельство, — отвечает один из них, а второй молча сверлит меня взглядом.