Покрепче сжав рукоять пистолета, майор тяжело вздохнул — у него всего три патрона. Если промажет, то исход будет печальным. Ну, это, конечно, зависит от многих факторов…
Несколько минут Виктор Викторович просто наблюдал за непрошеными гостями — те принялись осматривать постройки, начав с того самого места, где ранее стояла радиостанция. Вероятно, они рассчитывали чем-нибудь поживиться, но при этом даже не подозревали, что находятся тут не одни.
Очень глупо с их стороны, с сообразительностью и осторожностью у бойцов явно туговато…
Чекист хорошо стрелял из короткоствольного оружия, но это касалось только пистолетов «Стечкина» и «Макарова». Здесь же был незнакомый ему итальянец, который майор впервые держал в руках. Пистолет оказался тяжелее, больше. Ослабевшие руки майора тряслись, поэтому пробовать стрелять на меткость, да еще и с расстояния в тридцать метров было чревато… КГБ-шник решил подпустить их поближе, хотя здесь тоже был определенный риск.
Несколько минут и душманы вошли в другое строение — немного погремели там, пошуршали, затем двинулись к следующему. Что, черт возьми, они хотели там найти?
Сами они вряд ли уйдут, нужно готовить им встречу — другого не дано.
Кикоть тихонько занял позицию напротив входа, спрятался за сдвинутыми в угол стульями, взял дверь на прицел. Его посещали смутные сомнения, но времени искать другую позицию, уже не было.
Сердце начало бешено колотиться, момент развязки приближался… Наконец, за дверью послышались шаги. В следующие несколько секунд, чекист увидел через щели темный силуэт за дверью, затем раздался скрип. В данном проёме показался один из душманов, оружие висело за спиной.
Он тут же издал невнятный возглас, обернулся.
Виктор Викторович прицелился в грудь и выжал спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел — противник сдавленно простонал и рухнул там, где и стоял, сразу на входе. Откуда-то снаружи послышался громкий возглас, грохот. Показался второй дух, который тут же открыл хаотичный огонь из автомата Калашникова.
Пули застучали по глиняным стенам, по деревянной двери, ставням. Несколько влетели внутрь помещения, заплясали по стенам, выбивая фонтанчики сухой пыли. Полетели ошметки дерева, соломы. Завоняло пороховыми газами.
Ловко откатившись в сторону, майор занял позицию под окном, выжидая, когда же противник расстреляет магазин и начнет перезаряжаться…
Очевидно, афганец не понимал, с какими силами столкнулся, а потому палил без разбора, ориентируясь лишь на лежащее в дверном проёме тело его товарища… Наконец, патроны всё-таки закончились.
Повисла тишина.
Душман не стал занимать укрытие, он просто остался стоять посреди открытого пространства, торопливо меняя магазин. Глупо, конечно. Но майору на руку.
Виктор Викторович высунулся из проема, прицелился и выстрелил. Пуля попала в руку противника, отчего тот вскрикнул, выронил рожок.
Сообразив, что у него остался последний патрон, Кикоть решил стрелять сразу… Выстрел!
В последний момент, увидевший чекиста моджахед, вскинул перед собой автомат, попытавшись прикрыться им, словно щитом. Пуля попала точно в ствольную коробку, деформировав крышку и внутренние механизмы. Громко звякнуло, отчего оружие полетело на землю.
Выругавшись, офицер понял, что совершил ошибку, патронов больше не было… Да, оружие душмана тоже выведено из строя, но это ещё далеко не конец!
У второго тела тоже был автомат — чекист попытался высвободить его, но вовремя разглядел, что второй душман совершил до боли знакомое движение, которое не говорило ни о чем хорошем…
— Граната! — подумал Кикоть.
И верно. Моджахед действительно решил использовать гранату, чтобы наверняка. И он даже попал, к счастью не в открытую дверь, а в стену. Плюхнувшийся неподалеку от входа темно-зеленый, одетый в осколочную рубашку кругляш, гулко грохнул. Все затянуло дымом и густой пылью. Взрывной волной офицеру тоже прилетело, к счастью не сильно. Отлетевшим осколком резануло по лбу — потекла горячая липкая кровь. Ерунда, а не ранение, хотя и сильно кровило.
Тем не менее, Виктор поднялся на ноги, кое-как втащил тело душмана внутрь и наконец завладел его автоматом. Ударом приклада он выбил заколоченные ставни, вскинул ствол и хотел уже добить раненого противника, но тот куда-то пропал…
— Зараза! — процедил майор, спешно вытирая кровь, что заливала глаза.
Дух мог выбросить что угодно, а самочувствие у офицера было хреновым. Несмотря на прилив адреналина и проявленную прыть, силы таяли. Сердце бешено стучало, дыхания не хватало. Рано ему после стольких дней допроса и ямы, после голода и жажды считать себя уверенным бойцом.