Солдат из комендантской роты Смиртюков, как и обещал, прислал к девяти утра. Они достаточно быстро погрузили личные вещи, книги, цветы в горшках и увезли на Кутузовский. Я думал, что после тещиной «ревизии» нашего имущества останется немного, но набралось изрядно — почти половина кузова.

Но прошло лишь пару минут, как уехала машина, и теща заголосила:

— Перепутали! Две мои коробки на Кутузовский отвезли! И фикус еще я хотела забрать. Но как могли коробки перепутать? А там у меня зимняя одежда, шуба. И много всего. И кто за солдатами присмотрит, а вдруг украдут что?

— Да что украдут?! Ваши любимые панталоны с начесом?! — рявкнул я, уже не в силах сдерживаться. — Так, Валентина Ивановна, давайте так. Сейчас мы с вами здесь убираем все, моем полы и потом съездим на новую квартиру. Заберете все, что не добрали.

Теща умолкла. Она не разговаривала со мной все время, пока драили старую квартиру в Кратово. Потом, как поехали, только попросила закрыть окна в копейке, потому что дует. И дальше, всю дорогу до Кутузовского проспекта, молчала. А я вот совершенно не расстроился от этой напряженной тишины. Наоборот даже полегчало.

На Кутузовском в нашем новом подъезде было шумно. Комендант распекал человека в куртке, с надписью «Мослифт» на спине.

— Вы почему не предупредили заранее? У нас есть график профилактики, там не указана сегодняшняя дата.

Работяга уныло бубнил:

— А я что… Мне мастер сказал, я поехал. Вот предписание. Сами звоните, выясняйте. Только напишите, что вы запретили, фамилию свою и роспись. И в журнале тоже напишите, что не позволили мне провести внеплановые профилактические работы в соответствии с предписанием Госгортехнадзора, — и слесарь сунул коменданту толстую потрепанную тетрадку. — Вот тут, пожалуйста, распишитесь и я пойду дальше, у меня другой работы много.

Эти слова вызвали у коменданта новый приступ возмущения.

— Как это я вам запретил? С чего вы это взяли? Я просто за удобство жильцов переживаю! А вы меня под трибунал хотите подвести, не пойми за что. Надолго это?

— Не особо. Минут пятнадцать. Никто и не заметит, все ж на работе.

— Здравствуйте, Владимир Тимофеевич! Поднимайтесь, пока лифт не отключили. — комендант едва не поклонился, приветствуя меня. — Я за солдатами присмотрел. Лично проследил, чтобы все аккуратно составили.

— Спасибо! И вам доброго дня! — поздоровался я в ответ.

Пока еще лифт не отключили, мы с Валентиной Ивановной поднялись на девятый этаж. Привезенные вещи были свалены кучей в просторной прихожей. В квартире еще предстояло наводить порядок.

Теща сразу начала распаковывать и пересматривать коробки. Она копалась минут двадцать, перекладывая вещи. Потом, определившись с добычей, вытащила с моей помощью пару коробок на площадку. Вернулась и еще совала какие-то шмотки в сумку.

Зазвонил телефон. Я снял трубку.

— Полковник Медведев слушает.

— Здравствуйте еще раз, Владимир Тимофеевич! Это комендант. Спуститесь, пожалуйста, вниз, тут еще расписаться нужно. Лучше прямо сейчас. Лифт, кстати, уже снова работает.

— Хорошо. Сейчас буду, — я положил трубку и повернулся к теще. — Валентина Ивановна, вы закончили?

Теща встала, застегнула сумку. Потом взяла с тумбы в прихожей большой горшок с фикусом.

— Подруге отдам. У вас все равно засохнет, — она еще раз окинула жадным взглядом оставшиеся вещи и, всхлипнув, вышла из квартиры.

Я на минутку заскочил в туалет и когда вышел, теща уже входила в лифт. Она даже успела сама затащить туда коробки, фикус и большую сумку. Я хотел втиснуться в кабину вслед за ней, но не успел. Передо мной в лифт пулей влетел крепыш с черными буденовскими усами и густой шевелюрой. Судя по цвету кожи, выходец из южных республик. Наверное, кто-то из новых соседей. И показал он себя не с лучшей стороны в плане вежливости.

— Простите! — выдохнул сосед и нажал кнопку первого этажа.

Двери закрылись. Лифт тронулся и через несколько секунд послышался тревожный скрежет.

С нарастающим гулом кабина лифта рухнула вниз.

Падение закончилось глухим ударом.

Я несся вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступени и едва успевая схватиться за перила на поворотах. В голове билась одна мысль: хорошо, что Света и девочки не видят этого!

Комендант, бледный и потный, стоял рядом с консьержем. Консьерж, отставник из Девятого управления, говорил по телефону.

— … авария в десятом подъезде, — услышал я конец фразы.