— Как это отказывались? — возмутился парень.
— Ну как, обычно родила одинокая женщина ребенка, а содержать его не на что, вот и отказываются прямо в роддоме.
— Негоже так, у нас такого нету, а еще говорил, что в более лучшее время жил. У нас сейчас как, вот забеременела женщина, а мужика-то у нее нету, ну так вот, кто последний был, тот и отец, таков порядок. Безотцовщины у нас мало. — с гордостью сказал Бегунок.
— Твоя правда, но наши миры сравнивать глупо, тогда жизнь была совсем другой, если бы ты города живые увидел, у тебя бы рот от удивления так широко бы открылся, что челюсть бы до пола достала.
— Да ладно тебе, меня сложно чем-то удивить. — отмахнулся парень.
— Это потому, что ты тупица безграмотный. А был бы ты умным…
— А был бы я умным, давно убили бы меня уже. А вообще, были бы у бабушки яйца, она была бы дедушкой. — перебил меня Бегунок.
В глубокой ночи мы наконец-то приехали к деревне. Видимость была плохая, но я отчетливо видел высокую бревенчатую стену с закрытыми воротами. Перед воротами горели костры, освещая округу, а также были расчищены две большие стоянки, на которых стояли крытые тентом повозки, а рядом лежали лошади. У костров сидели люди и о чем-то болтали.
— Кто такие? — раздался голос из темноты, но через пару секунд мы увидели мужчину в тулупе с красной повязкой на плече.
— Мы эти, путешественники. Нам бы в деревню попасть, на постой. — ответил Бегунок.
— Не положено, ворота только утром откроются, так что серебряный за площадку и ночуйте тут. — строгим голосом ответил дежурный.
— Ох и цены у вас, ну делать-то нечего, держите. — кивнул Бегунок и протянул серебряную монетку дежурному.
— Расскажи-ка мне про валюту местную, что почем. — сразу же спросил я у Бегунка.
— А что рассказывать, три вида монет. Медная, серебряная и золотая, в серебряной сто медяков, в золотой сто серебряных, вот и все. Что касается цен, ну смотри, лошадь, если жеребец, монет пятьсот стоит, кобыла дороже, твой автомат не меньше тысячи, уж больно хорошая штука. Корова тысячу золотых стоить будет, бык так же, как и лошадь. Ночь на постоялом дворе от трех серебряных до двадцати. Одежду купить добротную по типу нашей, золотых пятьдесят не меньше. Поесть в харчевне от десяти медяков до серебряного.
— Понял, спасибо, а вот примерно сколько, на твой взгляд, стоит все то добро, что осталось на базе? — с интересом спросил я.
— Вот ты спросил, а я почем знаю, но точно скажу, что очень много, под мильен, не меньше.
— Ну понятно, что дальше делать будешь? Я свое слово держу, код назову тебе.
— Думал я вот, как быть, но решил послушать твой совет, мне и так деньжат барон за работу отсыплет, так что сразу с утра к нему на поклон пойдем, а там видно будет. Так что код мне без надобности. — глубоко вздохнув, ответил Бегунок, — Но чур лошадь с телегой мои!
— А с чего это? — возмутился я.
— А с того это! Если бы не я, то ты бы их не получил.
— Это ты намекаешь на то, что если бы не ты, они бы не попытались меня убить?
— Ну да, я их, можно сказать, отвлек, а ты добил.
— Вот ты жук навозный, Бегунок! Хрен с тобой, забирай, мне они все равно без надобности, я как-нибудь техникой обзаведусь. — рассмеявшись от его умозаключений, отмахнулся я.
Утром меня разбудил Бегунок, сказал, что ворота открыли и пора бы ехать к барону.
Открыв глаза, я осмотрелся при свете дня по сторонам. Каравана, что стоял тут ночью, уже не было, в остальном вытоптанная площадка, что была когда-то сделана из брусчатки, очищенная от снега, дорога, ведущая в лес, по которой мы сюда приехали, и высокий забор, сделанный из вкопанных в землю длинных бревен, замазанных глиной или чем-то похожим, с заостренными концами, со стороны похоже было на пенал с карандашами. Также за забором виднелась охрана, что смотрела по сторонам. На воротах висели четыре герба, нарисованных на щитах. На первом изображена карта и микроскоп, а под ней голова лиса, на втором серп и молот с головой быка, на третьем винтовка и меч и медвежья голова, а на четвертом лук, стрелы и волчья голова. Как я понял, нам нужно попасть к лису, именно так называли этого барона, надеюсь, у него есть и нормальное имя, а то как-то странновато.
Бегунок запряг лошадь, а я, взяв на руки волчонка, уселся на телегу, и мы поехали на территорию.
Оказавшись за забором почувствовал, как на меня нахлынула ностальгия, и улыбка сама по себе натянулась на лицо. Деревня, это же самая настоящая деревня! Всюду стояли деревянные избы с резными и раскрашенными разными красками ставнями и воротами. Всюду ходило большое количество людей, красивые девушки в пуховых платках, мужики в тулупах с коромыслами и деревянными ведрами на плечах, пыхтящие курительными трубками, словно паровозы. Все это напоминало мне фильмы про старину и даже наши выезды на уборку разного урожая всем детским домом, когда нас размещали в подобных деревенских домиках. Проезжали мы главную деревенскую площадь, она же являлась рынком. До нас доносился запах жареного мяса, мелодии гармошек. На прилавках блестел различный товар, а в некоторых местах толпился народ, слушая песни молодых девушек, что поют, стоя прямо за прилавками, привлекая внимание к своим товарам.