На улице у здания администрации.

Шариков буквально ногой выбил входную дверь.

— Сука! Откуда! Как он посмел! Ублюдок, мать твою!

— Я не предполагал, что он настолько далеко зайдет! — прошипел Собакевич.

Троица вышла на улицу и направилась в машину. Они поехали в отель собирать вещи.

— Кто будет звонить? — с замиранием в голосе произнес Плюшкин.

Повисла гробовая тишина.

— Предлагаю на «камень, ножницы, бумагу», — заявил Михаил Собакевич.

— Мы что, дети малые? — психанул Шариков. — Я сам позвоню.

Но когда он достал телефон, его начала бить легкая дрожь.

— Ну… — подначил Плюшкин

— Завались, Степа. Если такой нетерпеливый, звони сам.

— Ну уж нет.

— Вот и прикрой варежку… — Шариков вздохнул и набрал номер Петра Первого.

После пару гудков трубку на том конце сняли.

— Поликарп, я тебя слушаю.

— Ваше величество… У нас возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства.

— Правда? — его голос немного изменился. — И какие же?

— У Кузнецова есть записи…

— Какие?

— Как Чичиков погиб. Он первый напал на Маргариту. К тому же у него есть аудиозапись нашего разговора, — добавил Поликарт.

На том конце повисла небольшая пауза.

— И как же он получил эти записи? Просвети? — наконец произнес царь.

— Его питомец. О нем говорится в реестре питомцев, что у него есть свойства записывать видео- и аудио-материалы, и их можно представлять в суде, как доказательства.

— Это как? — не понял царь.

— Это значит, что все записи не подвергаются монтажу и искажению, — пояснил Поликарп.

— Вот как? — хмыкнул Петр. — Тогда насколько я понял, его питомец подсмотрел за Чичиковым, и все записал.

— Да.

— И подслушал наш разговор и тоже записал?

— Верно, — кивнул Шариков.

— Тогда скажи мне, болван, может он делать то же самое и сейчас?

У Поликарпа руки затряслись настолько, что телефон выпал.

— Я не… не подумал… — забубнил он, но на том конце уже были слышны короткие гудки.

— Так мне звонить Нахимову? — спросил Плюшкин.

Поликарп медленно повернул голову к своему коллеге. Глаза были широко открыты, губы тряслись.

— Звони! Звони немедленно!

Конечно, я и этот разговор подслушал. Было приятно. Неужели, нам с Лорой удалось нарушить планы Петра?

— Пока рано радоваться, — заявила она. — Я по-прежнему не могу понять план Петра Первого. Он делает слишком много нелогичных решений. И при этом его планирование поражает. Тут что-то не сходится. Я перебрала кучу вариантов. Отсекла самые бредовые и оставила пару десятков. Но даже среди них нет некоторых нюансов.

— Даже если и так, мы только что выиграли кучу времени. В ближайшее время Петр Первый точно не нападет на Сахалин.

Имперский дирижабль.

Где-то над Черным морем.

Петр отключил трубку и положил на стол.

Кофе на столе окончательно остыл, но так даже было вкуснее. Романов любил растворять этот напиток молоком, в пропорции один к одному. При этом если добавить побольше сахара, то получалось почти расплавленный шоколад.

Он отпил половину кружки и встал из-за стола.

В целом то, что Михаил сделал записи всех происшествий, было ожидаемо. Петр смотрел его досье и изучил максимально много информации о нем.

Конечно, он знал, что Михаил провернет нечто подобное, и знал, что послы провалятся. Как в дебатах, так и в не совсем законной операции по устранению Маргариты.

И все же, пока его план шел, хоть и со скрипом, но по заранее спланированному сценарию.

— Ты интересный персонаж, Михаил Кузнецов, — взяв папку с личным досье, Петр прошелся по комнате.

В углу стоял единственный ящик, который ему подарили члены той организации, когда решили наладить связи. Петр аккуратно приоткрыл крышку, заглянул внутрь и на его лице опять появилась блаженная улыбка.

— Сцена почти готова, — одними губами произнес он. — Надеюсь, ты не понадобишься. Мой сын скоро должен вернуться домой.

Я сидел на балконе, укутанный в теплую меховую шубу, и вполуха слушал о чем говорят Маша со Светой. С ними были рыцари и Катя Романова. Они поставили шезлонги кругом, в центр уместили мощный обогреватель на кристалле и разлеглись, как в санатории.