— Что ты хочешь знать?

Его мерцающие голубые глаза гипнотизировали меня.

— Всё.

Погрузившись в собственный мир, мы просидели на диване до поздней ночи. Я рассказывала ему самые обыденные факты из своей жизни — начиная с даты рождения и заканчивая подробностями моего недолгого брака с Остином.

— Мы были просто детьми… два друга, которые подумали, что будет здорово пожениться. Как только медовый месяц закончился и нам пришлось стать супругами по-настоящему, нас быстро осенило, что мы приняли глупое решение. Мы развелись в течение года.

Нейтан рассказал мне о своей жизни в Оклахоме. Его родители развелись, когда ему было двенадцать. Отец владел строительной компанией в Талсе. Мать обожала недвижимость и даже была совладелицей этого здания — теперь стало понятно, как он мог позволить себе такое дорогое жильё.

Затем он рассказал мне о матери Арвен.

— Мы познакомились в колледже на втором курсе. На занятиях по рисованию с натуры нас попросили рисовать обнажённые тела… Эми была одной из натурщиц. Длинные светлые волосы, бесконечно длинные ноги — ожившая фантазия для подростка. Мы начали встречаться, и через три месяца она забеременела.

Я сжала его руку, поощряя продолжать.

— Я бы ни за что не променял свою дочь, но для девятнадцатилетнего парня было настоящим шоком узнать, что он станет отцом. Эми была необузданной — это не беспокоило меня, пока мы встречались, потому что мне было всё равно. Я не любил её. Мы были просто подростками и делали в колледже те же безумные вещи, что и все остальные. Экспериментировали, баловались тем, к чему, вероятно, не стоило прикасаться.

Проблема заключалась в том, что Эми экспериментировала слишком много. Я не понимал, насколько сильно, пока мы не узнали о беременности. Доктор сказал, что ей нельзя пить, и тогда она полностью слетела с катушек. Она была восемнадцатилетней алкоголичкой, беременной моим ребёнком, которого не хотела. Я пообещал вырастить малыша сам — это был единственный способ убедить её не делать аборт.

Мой живот скрутило.

«Как она могла не хотеть своего ребёнка?..»

— Как тебе удалось удержать её от выпивки, пока она была беременна?

— Деньги, — со вздохом признался Нейтан. — Мои родители вложили пятьдесят тысяч долларов в её трастовый фонд. Она получала деньги при условии, что оставалась трезвой во время беременности и подписала передачу всех родительских прав мне, как только ребёнок родится. Ей пришлось согласиться на еженедельные тесты на наркотики. Казалось, она была довольна тем, что сможет пить сколько угодно сразу после родов — что она и сделала.

Наша дочь родилась незадолго до Рождества. А к маю мы уже были на похоронах Эми.

— Мне так жаль, — прошептала я. Моё сердце болело за него и за его дочь. — Как ужасно, что тебе пришлось через это пройти.

— Я не справился бы без мамы. Я съехал из общежития и вернулся домой, чтобы она могла присматривать за внучкой, пока я учился. Отец тоже помогал. Они плохо ладили в браке, но сейчас — хорошие друзья. У моей дочери не могло быть лучших бабушки и дедушки.

Родители Эми умерли, поэтому мне не пришлось сталкиваться с тем, чтобы кто-то из её семьи оспаривал соглашение об опеке. Я знаю, это, наверное, звучит бессердечно…

— Нет, — тихо сказала я. — Это звучит как то, что ты преданный отец.

В комнате повисла тишина, но она не была неловкой. Мы продолжали держаться за руки, и время от времени я ловила на себе его пристальный взгляд.

— Ты покраснела, — пробормотал Нейтан.

— Ты пялишься.

— Ты прекрасна.

Теперь я была уверена, что покраснела, как сигнал светофора. Я чувствовала это.

— И я очень, очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — признался он, — но знаю, что это слишком рано.

Я была в ужасе. Мы знали друг друга всего два дня, а я уже познакомилась с его дочерью. Мы уже разделили самые глубокие душевные раны.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Нейтан положил руку мне под подбородок, приподняв моё лицо.

— Но это слишком рано, — прошептал он.

— Да.

Никто из нас не звучал убедительно. Он закрыл глаза и кивнул, затем очень нежно погладил мою щёку и притянул меня ближе, мягко поцеловав в лоб. Его губы задержались там, и мой пульс участился от ощущения их тепла на коже.

— Мне пора, — прошептала я, когда он отстранился.

Нейтан проводил меня к двери, крепко держа за руку, пока мы не вышли в коридор. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и он поднял мою руку, мягко поцеловав костяшки пальцев.

Лифт, казалось, был мне не нужен. Я была уверена, что спустилась до самого вестибюля, словно паря в воздухе.

— Это опасно, Джада, во всех смыслах.