Лейтенант слегка оторопел от такого моего спича и чуть оглянувшись на своего бойца справа гаркнул:
– Антипов!
Солдат тут же вытянулся и сделал три шага вперед обходя свой начальство и представая перед ним:
– Я, господин лейтенант!
– Ты вчера был в дежурном карауле?
– Так точно, господин лейтенант!
– Яхту эту видел?
– Так точно, господин лейтенант?
– Где? При каких обстоятельствах ты её видел?
Солдат покраснел, ненадолго задумался, видимо укладывая свои мысли в положенные фразы и когда лейтенант стал терять терпение, наконец выдал:
– Мы стояли под Петушком, ну скала такая. Знаете же?
– Дальше давай.
– Мичман сошел на берег и поднялся на скалу, посмотреть. Тут он и заметил, яхту эту. И так как сам слезти со скалы не мог сразу, то велел гардемарину Овсянникову догнать яхту, подняться на борт и перегнать к Петушку.
Лейтенант сжал челюсти вздернул голову в бок и выдохнул:
– Дальше.
– Мы сели на весла и погребли за яхтой. А вот господин этот, значит, яхту развернул и умчался. Только мы его и видели. Мы еще долго гребли, но выдохлись и попросили господина гардемарина вернуться за мичманом, потому что он там один, а ружье его в шлюпке было.
– Та-а-а-к. Понятно. Вы все время на веслах за яхтой шли?
– Так точно, господин лейтенант!
– А почему парус не подняли!? – вдруг заорал офицер.
Солдаты вздрогнули, впрочем, как и я.
– Не могу знать, вашвысшбродь! Не велели!
– Бл*ть. Где вас таких дебилов только берут? Молчи дурак! – Офицер махнул на солдата рукой. – Иди на место.
Лейтенант повернулся ко мне и вздохнув безнадежно спросил:
– Значит вы утверждаете, что шлюпку не видели?
– Ну разумеется не видел. Если они без, паруса-то шли. Силуэт у их судна низкий, как я понимаю. А волнение было. Да и не смотрел я особо. Вокруг нас дельфины прыгали, мы на них смотрели.
– Вы были не один на яхте?
– Так точно. Не один. – заметив, идущего ко мне из сарая Фреда, указал на него рукой. – вот с матросом этим.
Матрос вышел из сарая и неуверенно гавкнул на наших визитёров. Лейтенант медленно перевел взгляд с пёселя на меня и тихо без злости спросил:
– Издеваетесь?
– Никак нет. Мы реально были на яхте вдвоем, и я был занят тем что не давал псу погнаться за дельфинами. Мы их кстати первый видели так близко. Восхитительное зрелище.
Офицер зажмурившись помотал головой будто прогоняя из нее несложившийся мозговой пазл:
– Так хорошо. Не видели. То вина этих дуболомов. С ними после. – пообещал он погрустневшим бойцам. – С вами как быть? Яхта не зарегистрирована и …
– Непоименована. Я уже понял, господин лейтенант, суть ваших претензий…
– Не моих, а закона…
– Простите, не силён в морском законодательстве. Пока. Но посыл понятен. Разрешите продолжить?
– Да конечно. Слушаю вас.
– Так вот. Позавчера мы с моим товарищем впервые спустили этот славный кораблик на воду. До этого я только пассажиром на судах бывал. А вот у него кое-какой опыт имеется. Вот он меня и взялся подучить. Впрочем, для меня наука оказалась не очень сложная и я сегодня попробовал первый раз самостоятельно выйти в море. – гордо пояснил я. – Что касается имени сего судна, да-а-а. Оно было приобретено мной вот в таком вот виде без имени, стоящим в том эллинге на берегу у моего маяка. В договоре о купле, так же нет никакого наименования. Но позавчера, мы с товарищем, заметили это упущение и поименовали его «Новик». Но. Пачкать борт банальной краской мы сочли кощунством, и мой товарищ должен был привезти с рудника, где он работает, буквы из металла. Я так предполагаю. Потому как это должно быть для меня подарком.
– Понятно. Откуда же у вашего товарища навыки мореплавания? Раз он, с ваших же слов, работает на руднике.
– Всей его биографии, я увы не знаю, знакомы мы с ним не так давно. Но свои навыки он получил там же где и ваши славные бойцы. В морской пехоте Приморска, насколько я знаю.
– Вот как… А, как же зовут вашего товарища?
– Решетов Фёдор Сергеевич.
Лейтенант, не скрывая своего изумления, выпучил глаза и переспросил:
– Точно Решетов Фёдор?
– Так точно. Фёдор Решетов. Знакомы?
– Кхм. Лично, не имею чести. А лет сколько вашему другу?
Видимо Федя не так прост оказался. Лейтенант — вот вопросы задает. Солдаты за его спиной в мимов играют.
– Ну точно не скажу, лет пятьдесят. Говорю же, мы знакомы не так давно.
– Но уже товарищи и он вас учит ходить на яхте?
– Да. Были обстоятельства. Сдружились.
Лейтенант хмыкнул, мотая головой:
– Сдружились… Понятно. А что же он вам о своей службе в морской пехоте не рассказывал?
– О службе почти нет. В основном о её начале и стойко преодолеваемых трудностях в дисциплине. Байки травил, говоря проще.
– Понятно. Вопросов больше не имею. Но судно настоятельно советую зарегистрировать в ближайшее время.
– Всенепременно зарегистрирую. Думал обратится с этим к Юлию Максимовичу, когда буду в городе.
– К Вьюжину? –воскликнул лейтенант.
– Ну да. Думал он сможет помочь оформить всё скорее.
Хлестаков сейчас наверно зарыдал горьким плачем в своем мире, придуманном Николаем Васильевичем.
Лейтенант прокашлялся до красноты лица и тихо обратился ко мне:
– Вадим Дмитриевич, можно с вами переговорить, - лейтенант скосил глаза на своих подчиненных, - в сторонке где-то.