Она подписала, не читая.
Что может пойти не так?
Агент ФБР Крю Дженсен любит все контролировать. Его жесткий распорядок дня помогает ему сдерживать тревогу и обсессивно-компульсивное расстройство: никакого хаоса, никаких отвлекающих факторов и уж точно никаких отношений.
Пока его начальник не пригрозил перевести его на Аляску из-за того, что Крю абсолютно ничто не держит на нынешнем месте.
Отчаянно пытаясь доказать обратное, Крю принимает совершенно безумное решение: он вставляет в договор с соседкой по квартире пункт о фиктивной девушке, надеясь, что следующая претендентка не будет внимательно читать все семнадцать страниц.
Эмми Маршалл, не моргнув глазом, расписывается на последней странице.
Эмми – полная противоположность Крю: жизнерадостная, немного неряшливая, невероятно разговорчивая, и сейчас она спешит с выпуском кулинарной книги, которая может либо возвысить, либо разрушить ее карьеру. Ей нужна стабильность. Ему нужны убедительные отношения. Это простая, взаимовыгодная договоренность.
Фальшивые свидания. Держание за руки на публике. Обязательные объятия (ее встречное требование – он так изголодался по прикосновениям и стал таким раздражительным).
Чем больше они притворяются, тем сложнее им вспомнить, где заканчивается договор и начинаются настоящие чувства.
Потому что с ней он перестает считать в уме. А она с ним чувствует, что ей не нужно так сильно стараться.
Внезапно то, что должно было быть временным, начинает казаться опасно реальным.
Ворчливый, истосковавшийся по ласке герой, жизнерадостная героиня, которая не принимает отказа, вынужденная близость, соседи по квартире, ставшие любовниками, фальшивые отношения, которые кажутся слишком реальными, и один очень осуждающий кот.
Примечание автора
Привет! Прежде всего, спасибо, что взялись за книгу «Сплошная непредсказуемость»! Я очень рада поделиться с вами историей Крю и Эмми. Она давно крутилась у меня в голове, и я не торопилась, давая персонажам раскрыться.
В этой книге есть душа, страсть, юмор и сварливый, изголодавшийся по прикосновениям агент ФБР, который не знает, как впустить людей в свою жизнь. Книга также затрагивает темы психического здоровья – в частности, тревожности и обсессивно-компульсивного расстройства. Хотя я не эксперт, у меня есть близкие люди, которые живут с этими проблемами, и я подошла к этой истории с осторожностью. Путь Крю не в том, чтобы «исправить» себя. Он в том, чтобы найти того, кто полюбит его таким, какой он есть.
Спасибо, что читаете, и я надеюсь, что вы так же сильно, как и я, влюбитесь в эти две катастрофы.
С любовью и благодарностью,
Кендалл.
Глава первая
ГЛАВА ПЕРВАЯ
СИТУАЦИЯ
Крю
У меня есть распорядок.
Просыпаюсь в пять утра. Бегу пять километров по тихим улицам Далласа, пока остальной город только пытается вытащить себя из кровати – или все семь, если нужно убежать от собственных мыслей. В шесть часов я дома. Далее душ. Яичница из четырех яиц и протеиновый коктейль на миндальном молоке.
Работа, на которой я ловлю плохих парней. Ну или пытаюсь, во всяком случае.
Полуторачасовая тренировка в зале после смены, чтобы выгрузить из головы эти самые мысли о плохих парнях. Дорога домой. Снова душ. Ужин. Сон.
На следующий день все повторяется. И на следующий. И дальше по кругу.
Кто-то скажет, что это скучно. Мой психотерапевт называет это механизмом психологической защиты, что является вежливым способом сказать, что ваш мозг устроен иначе и таким образом вы защищаете его от сбоев.
Я же называю это выживанием.
Потребовалось два года терапии и восемь месяцев подбора препаратов, чтобы прийти к этому. Два года я учился понимать, что особенности работы моего мозга – это не недостаток. Просто так уж я устроен. И вот теперь я наконец нащупал баланс – хрупкое, с трудом достигнутое равновесие, которое целиком зависит от того, останется ли все вокруг неизменным.
Вот почему любой сбой в рутине – любая трещина в фундаменте – мгновенно отправляет мой мозг в свободное падение. А значит, такие дни, как сегодня, когда ходят слухи, – это последнее, что мне нужно.
Тренажерный зал в региональном отделении ФБР в шесть вечера практически пуст: большинство сотрудников дневной смены уже уехали к семьям. К своей нормальной жизни. К золотистым ретриверам и барбекю на заднем дворе. Я как раз навешиваю блины на штангу для жима лежа, когда мой напарник Фостер с глухим стуком роняет спортивную сумку на пол.
— Я думал, ты сегодня пропустишь, — говорит он.
— Когда это я что-то пропускал?
— Справедливо. — Он разминает плечи. Со своими ста девяноста пятью сантиметрами роста он полностью загораживает зеркало. — Твое постоянство даже пугает.
Я не говорю ему, что это постоянство – единственное, что отделяет меня от бездны. Что стоит мне пропустить хотя бы одну тренировку, как я начну забивать и на все остальное, и весь мой тщательно выстроенный карточный домик рухнет.
Я лишь хмыкаю и заканчиваю навешивать блины.
У блочного тренажера возится новичок. Кажется, Джош. Только из Куантико, чертовски энергичный, в глазах тот блеск, который говорит, что он еще ничего не видел. Фостер машет ему, и Джош бежит к нам так, словно ему подарили щенка.
— Агент Дженсен! — Он буквально светится от восторга. — Это такая честь! В смысле, познакомиться с вами. Все только и говорят, что о захвате в Меридиане. О разгроме картеля. О том, что вы никогда не ломаетесь под давлением.
Я молча смотрю на него.
Пауза затягивается. Фостер и не думает его выручать.
— Нам на занятиях показывали ваши результаты по тактической подготовке, — не унимается Джош. — Вы прямо как машина.
Машина.
Это слово въедается под кожу и тяжелым грузом оседает в груди. В армии обо мне говорили точно так же. Незадолго до того, как все пошло наперекосяк. Незадолго до того, как я перестал быть машиной и превратился в нечто сломанное.
— Не верь всему, что слышишь, — чеканю я без единой эмоции. — Половина из этого – сказки.
— А вторая половина?
— Засекречена.
Я начинаю первый подход. Знакомый ритм помогает заглушить шум в голове. Подъем. Опускание. Вдох. Мозг хочет напомнить мне обо всех возможных неприятностях, которые могут произойти сегодня, хочет перечислить все беды, поджидающие за каждым углом, но я сосредотачиваюсь на жжении в мышцах. На тяжести в руках. На том, что я могу контролировать.
— Итак, Дженсен. — Фостер берется за гантели, разглядывая меня в зеркале с тем самым выражением лица, которое появляется у него перед тем, как выдать какую-нибудь ерунду. — Слышал что-нибудь про вакансию в Анкоридже?