— Не трынди! — мрачнеет карлик. — Давай быстро, пока сам не достал.

И вот тут меня накрывает. На улице скоро темнеть начнет. Что я буду делать? Они не уйдут просто так. Прыгать не вариант, разобьюсь. Сердце колотит, как обезумевший мотор, стук разрывает грудь, не могу успокоиться. Боюсь.

— Я закричу.

— Ори, тут нет никого, — ощеривает щербатые зубы Помидор. — Ну слазь. Хочешь покажу кое-что? Тебе понравится.

Господи. Нет. Нет же!

Последняя надежда тает, когда понимаю, что трубу посеяла. Теперь мне точно каюк. От бессилия текут слезы. Я не выдерживаю и начинаю громко визжать. Ору, что есть сил, не останавливаясь. Снизу доносится злорадный смех.

— Громче, — подзадоривает карлик. — Давай кричи. Слышь, краля, слезай поболтаем, у костерка погреемся, да по-хорошему разойдемся.

— Эй, ты! — рядом раздается злой рык. — Вали сюда. Повеселишься от души.

Этот голос прибивает всех троих. Я не знаю, что эти двое чувствуют, но я точно цепенею. Внизу стоит Богдан. Разъяренно-размеренно палит взглядом ошарашенную двойку. Айдаров стоит совсем рядом, сжав руки в кулаки.

— Твоя, что ль?

— Отошли отсюда, — делает шаг вперед Айдаров. — Лучше по-хорошему.

— А че ты ерепенешься? Мы пошутили или нарваться хочешь?

Я не смотрю, что там эти придурки делают. Во все глаза пялюсь на спасителя. Готова спрыгнуть и расцеловать его несмотря на то, что терпеть не могу. Богдан высокий и крепкий. Из-за увлечения спортом развит сильно, даже мощно. Но дело не в этом.

Его глаза. В такие посмотришь и понимаешь — пощады не жди. Они холоднее льда. Вечная мерзлота ничто в сравнении. Взгляд безэмоционален и непредсказуем.

— Иди, нарвись, — кивает кому-то из этих. — Нет? Тогда по резвому поскакали.

Очумело сгребаю назад в чехлы технику, проверяю ничего ли со страху не забыла. Растерянно ползаю по крыше, забыв, как спуститься. В голове хаос.

— Авдеева! Ты ночевать там будешь? — сильно орет на меня.

— Нет, — пищу как мышь. — Слезаю.

С огромным трудом преодолеваю путь на землю и волокусь к Айдарову, который, даже с места не сдвинулся. Сдвинув брови, простреливает меня короткой очередью пулевого созерцания. Бесится.

— Места не нашла больше? Что не на помойку пошла? Там таких отморозков больше. Если бы на пробежку не приехал, что бы ты делала, ненормальная?

— Я… — хотела сказать про фото, но не буду.

Вместо этого просто молчу.

— Идем. Домой отвезу? Или у тебя по плану еще одно приключение с уродами? Нет? М-м-м. Шагай за мной.

Я настолько обессилена, что решаюсь поехать с Богданом. Не сожрет же он меня.

— Куда?

Осторожно ерзаю по кожаному сиденью. Никогда не ездила в дорогих машинах, особенно в такой как эта. Торпеда мигает, как кабина космического корабля. Красное дерево, мягчайшая наппа и сталь. Божественная красота.

— Как твоя машина называется? Я не разбираюсь.

— Тебе ни к чему, — небрежно бросает.

— Почему это? — возмущаюсь неприкрыто. — А может на такую хочу заработать.

На самом деле я залипаю на роликах, где бесстрашные стритрейсеры гоняют, как сумасшедшие. Скорость бешеная. Мне кажется, движение дает человеку свободу, раскрывает внутренних демонов, отпускает их.

— Зачем? — натягивает капюшон ниже, заводит мотор. Мерное рычание идет приятной вибрацией. — Девушкам такие звери ни к чему.

— Откуда тебе знать, — бормочу. Моя мечта хотя бы какая-нибудь машина. Так хочется за руль, сил нет. И экономия времени очень существенная. — Отвези меня на Ключникова 1Б, если несложно.

Богдан молча выруливает, я же откидываюсь на сиденье. Айдаров ведет быстро, умело и точно. Кошусь незаметно, наблюдаю за парнем. Это простое любопытство без всякого.

Кстати, из него вышел бы отличный объект для съемки. Я бы с удовольствием поработала с мимикой. Было бы прикольно накопать в нем что-то этакое, что другие не видят. В нем есть скрытый контент, только раскопать Бог-Богдан его не даст. Можно не просить. Да я и не решилась бы.

— Такой интересный? — насмешливо спрашивает.

Вздрагиваю.

Дура-идиотка, он заметил, что пялилась, как полоумная. Преодолев смятение, качаю головой в отрицании, будто ничего такого не случилось. Унимаю дрожащие пальцы, сплетая между собой. Прочищаю горло, дерзко встряхиваю волосами, с которых слетает заколка. Непослушные пряди вырываются на свободу, волной падают на плечи. Чертова грива. Никакой управы на нее нет.

Богдан останавливается на светофоре, задумчиво смотрит на локоны. Теряюсь. На самом дне зрачков улавливаю колебания. Они почти незаметны обычному взгляду, но я вижу. В школе фотографии учили улавливать то, что другие не видят.