Несколько упавших хобов имели раны, которые показывали, что Майкл прорубал себе путь через них. Майкл, конечно, Рыцарь Света, но меч, похоже, тоже имеет свой характер, и когда он вступает в игру, Майкл действует так жестко, как любой другой воин, каких мне доводилось видеть.
Не то, чтобы я обвинял его. Все же с хобами надо было как-то справляться.
Здесь еще лежали три охранника, один в десяти футах от лестницы, другие два прямо на лестнице. Они упали по отдельности в темноте.
Я увидел несколько пятен крови, которые почти наверняка были фатальными для их владельцев, разве что, может, падающая вода заставила их выглядеть более обширными, чем они фактически были. Я никогда не сталкивался с хобами лицом к лицу прежде, но я знал о них достаточно, чтобы надеяться, что, кто бы ни пролил ту кровь, он уже мертв.
У хобов есть привычка утаскивать жертвы с собой в свои неосвещённые туннели.
Я задрожал. Я бы предпочел иметь проблемы с Летом: все граффы просто хотели убить меня, и это было бы все. Меня уже однажды уносили в темноту монстры. Это не то, что я пожелал бы кому-либо. Когда-либо.
Это действительно невозможно пережить, даже если удается выжить. Это изменяет тебя.
Я отодвинул плохие воспоминания и попытался игнорировать их, сейчас надо было подумать. Некоторые из хобов, очевидно взяли своих жертв и бежали. Согласно книгам это был их принцип работы. Хотя это все нападение, казалось, указывало более высокий уровень организации чем среднее волнение, очевидно, кто бы ни стоял за этим, не мог их контролировать полностью. Фэйри имеют одну универсальную черту – их собственная природа не терпит подчинения, и общеизвестно, что ими очень трудно командовать.
Хобы на лестнице отличались от тех, кого я уже видел. Они все имели более продвинутое оружие, вероятно сделанное из бронзы, и носили броню, сделанную из непонятного материала. Чтобы сгруппироваться так плотно на лестнице, они должны были по крайней мере немного организоваться.
Что-то заставило этих хобов нападать вместе. Черт, если число поверженных хобов передо мной было каким-нибудь признаком, банда, которая прибыла после того, как Майкл и я забаррикадировались в комнате, пошла по своим делам, ища что-то, что было нужно забрать с собой.
Так, и какова же была цель нападения? Что, черт возьми, привлекло их всех к лестнице?
Независимо от того, что было наверху, очевидно.
Выше меня свет святого Меча замерцал и начал гаснуть. Я с пыхтением понесся вверх по лестнице, все еще держа мои пальцы, как щит, перед глазами, и нагнал Майкла. Он трудно дышал, и держал Меч все еще поднятым над головой, готовый при малейшей тревоге нанести удар. Я мимоходом отметил, что зловоние застойной воды исчезло, сменившись тихим, сильным ароматом роз. Я поднял свое лицо вверх и почувствовал, как прохладная чистая, пахнущая розами вода падает мне на лицо. Падая сквозь свет святого Меча, она преображалась, или мне это так кажется.
Последний лежащий хоб, большой скот размером с чертову горную гориллу, вытянул ноги возле Майкла. То, что осталось от бронзового щита, и меч лежат в аккуратно нарезанных фрагментах тела. Его кровь медленно растекалась вниз по лестнице, покрытая сине-белым пламенем, и его тело также горело.
– Все могут расслабиться, – выдохнул я, догнав Майкла. – Я здесь.
Майкл приветствовал меня с поклоном и быстрой улыбкой.
– Ты как?
– Не плохо, – сказал я, – Извини, что не смог помочь тебе.
– Да без тебя вообще бы ничего не получилось, – сказал Майкл серьезно. – Спасибо.
– De nada [48], – ответил я.
Я поднялся по последним ступенькам и посмотрел на то, что там было.
Дети.
Должно быть, около тридцати десятилетних детей наверху лестницы, все они в школьных униформах, все они запиханы вместе в угол, все они напуганные, большинство из них плачут. Там была ошеломленно выглядящая женщина в спортивной куртке, того же стиля, что и у детей, и две женщины, одетые в униформы стюардов Амтрэк.
– Поезд только что прибыл, – пробормотал я Майклу, так как понял то, что случилось. – Я думаю, хобы кого-то встречали.
Майкл щелкнул Амораккиус по одной стороне, стряхивая маленькое облако черного порошка с лезвия. Потом он убрал оружие. – Теперь тут уже должно быть безопасно, – сказал он спокойным голосом. – И власти будут здесь с минуты на минуту. – И добавил более тихим тоном, – Вероятно, нам нужно уходить.
– Нет еще, – сказал я спокойно. Я зашел в Большой Зал достаточно далеко, чтобы видеть область позади первого из ряда коринфских колонн, которые вытянулись вдоль стены.
Там стояли три человека.
Первый был человеком, ростом с Майкла, но строения более поджарого, от него исходила опасность. У него были волосы цвета темного золота, которые падали на плечи, и тень бородки, какая бывает, если несколько дней не бриться. Он был одет в темно-синий спортивный костюм и белую футболку, и в обеих руках держал бронзовые мечи хобов, запятнанные их темной кровью. Он расценил меня спокойными, отстраненными глазами большой кошки, и показал мне зубы, когда узнал. Его имя было Кинкейд, и он был профессиональным убийцей.