Меня он внешне знал, хотя и не общались и, судя по виду и ментальному фону, опасался гадостей. Что… скорее заслуживает одобрения «вообще»: здоровая паранойя полезна для здоровья параноика. Но в частности… Не сказал бы, что у него был бы какой-то выбор, если бы я оказался сволочью. Ну разве что уйти на тот свет… К чему в трезвом виде Роман явно был не готов.

Так что его настороженность и паранойя в данном случае была совершенно нездоровой: смысл параноить, когда ты с объектом опасений ничего не можешь сделать?

— Ваше сиятельство, а что… — не выдержал он тишины, но запнулся.

— Могу тебя успокоить — живодёрскими экспериментами, как твои прошлые работодатели, я и моя корпорация заниматься не будем. Есть масса способов развиваться, получать прибыль и ценные материалы и разработки, не занимаясь настолько неэтичными вещами.

— «Этика» из уст основателя корпорации…

— Звучит совершенно нормально. Естественно, она не является абсолютом для разумного, — признал я. — Но при этом, является крайне важным фактором не столько внешней коммуникативной системы, сколько внутренней. Нарушая её нормативы на постоянной основе, личность приходит к клинической психопатии, деградирует и, по сути, разрушается. Мы, всё же, природно социальные существа, сочувствия и эмпатия нам необходимы.

— Вы про людей?

— А ты видишь здесь представителей иных разумных? — хмыкнул я.

— Ма-а-арк!

— Икси, ты не проявила аватар, поэтому «видеть» тебя он не может, — отметил я факт. — Впрочем, и в случае искина Икси мои слова справедливы.

— Вы правы, Марк.

— Первый раз слышу, чтобы этическое отношение обосновывали логически, — криво улыбнулся Роман.

— Что указывает на то, что полноценно «разумными» могут называться довольно небольшой и редко встречающийся процент людей. Впрочем, это лирика, Роман. Давай к делу. Меня интересуют твои разработки, именно математические. Мне глубоко плевать на «прикладной» аспект, используемый Полканом. Если я и буду их использовать, то по-своему.

— Это плата за спасение?

— Считай, что так. Если тебя не устроит пребывание в корпорации — сообщи данные и сможешь её покинуть.

— На тот свет?

— Какой ты пессимистичный, — хмыкнул я. — Хотя вопрос разумный. Нет, не на тот свет. Живым и здоровым, без угрозы для этой жизни и здоровья от меня и моей корпорации. Даю слово, а слово свое я ценю достаточно высоко.

И я действительно не врал: захочет — отпущу. Вот только останется вопрос, с какой информацией: озвучивать этот деликатный момент я находил излишним. Но если разработки Романа несли серьёзную угрозу, то Гараж в таком случае он бы покинул без них в памяти: стиратель в казематах давно откалиброван.

Денег я бы ему выделил, и немало, в таком случае — та самая этика, которую я действительно ценю. Но благодушным идиотом, способным ради «слезы младенца» и прочих благоглупостей похерить Мир или будущее себя и близких, я ТОЧНО не являюсь.

В общем-то Роман мне «поверил». Несколько в кавычках, но он, несмотря на некоторые глупости, всё же был разумным. И чертовски разумным, оценил я, пролистывая зашифрованные листы микронной толщины пластика. Обработка данных заняла у нас с Икси минуты две объективного времени, и около суток — субъективного, так как были мы в ментальном симбиозе.

— Это… несколько меньше, чем я ожидал, — честно сообщил я искину. — Но так, возможно, даже лучше.

— Возможно, — так же задумчиво произнесла Икси.

— Не находишь некоей иронии в том, что он додумался до «алгебры», не овладев «арифметикой»?

— Пожалуй, что-то ироничное есть. Если допустить что «арифметика» для эфира вообще существует, Марк.

И тут сложно было спорить — прямых доказательств того, что можно познать и измерить «эфирион», гипотетическую частицу эфира, нет. Нет и сейчас, после знакомства с разработками Романа. Потому что он составил сложную, многокомпонентную… таблицу взаимодействий. Причём не просто эфира, а именно эфира одарённого: те же алхимические источники этой энергии не годились. Как и КПД эфирного конвейера выходило… Да мудацким, по большому счёту.

Мы с Икси бегло составили схему на основе данных от Романа и выходило, что конвейер с лоботомированными людьми будет работать… Ну в шестидесяти процентов случаев, плюс-минус процент. В тридцати — получится фигня, насыщенная эфиром. И в десяти — «части» конвейера просто сдохнут, будучи частью этакой эфирной системы, по сути — одного одарённого. Не лоботомированного, эффекторами которого они и являлись, потому что никаких вычислителей-управителей, основанных на расчётах Романа, не было и быть не могло.

И вся эта хренотень давала результат… ХУЖЕ, а не лучше, как я думал, относительно классических алхимических присадок. Ну а Полканцы просто гробили лоботомированных «расходников», а скорее всего — и лоботомированных «операторов».

— Дебилы, — констатировал я вслух, через полторы минуты техноментального транса с Икси.

— Кто?

— Твои бывшие работодатели, конечно. Твои разработки уникальны, это факт. Но им до хоть какого-то вменяемого применения на практике — куча работы, вычислений и открытий.