Но утилизацией и переработкой никто не занимался. И мусор, как и «мусор», копился на ярусах Манауса, пока это всех не доставало, и его просто выкидывали в сельву, подальше от человейника. Сельве, к слову сказать, на это было глубоко похрен, хотя подобная «традиция», как мне кажется, зародилась когда-то именно в попытке заставить джунгли отступить.
Но допланировать не успел: заявилась Глория, сначала потребовав тренировочный поединок, «чтоб твой клинок не заржавел». Игнорируя тот очевидный факт, что ржаветь в Гриндере нечему. А потом затребовала ещё один спарринг, со столь же смехотворным поводом… Но я спорить не стал: время от времени отдыхать бывает полезно для продуктивной работы. Хотя заржавел… Женщины — они и есть женщины!
Развалины альгвасильи тринадцатого сектора, человейник Манаус, Амазония, Южноамериканский континент
Альгвасил Хуан Мартина Родригес сидел, залепленный регенерирующими компрессами в собственном кабинете… Точнее — в развалинах собственного кабинета! От альгвасильи из-за этого проклятого гринго остались одни руины! И чёрт с ним, с «работничками». Найти новых бездельников — не проблема. А вот бумаги, данные… Да и деньги!
Всё, нажитое непосильным трудом — в прах! Да он сам чуть не погиб из-за этой скотины-Мехова! А сколько потерял… Это ещё хорошо, что болваны-бандиты даже близко не представляли, сколько НА САМОМ ДЕЛЕ у Хуана денег. Впрочем этим отбросам просто не хватит мозгов понять, они что такие числа существуют — и не знают…
На этом размышления альгвасила прервали шумные, потные, гомонящие ремонтники… Поклонились, извинились, но мешали! Покрасневший Родригес было начал орать, но сам себя одёрнул: хотя настроение альгвасила было откровенно дрянным, он понимал, что сам собой кабинет не починится. Так что надо терпеть… Проклятье!
Ну и надо хоть частично компенсировать убытки, надо чёрт возьми выкинуть этого чёртова гринго с окрестностей тринадцатого сектора! Само его присутствие здесь — оскорбление власти, могущества и достоинства альгвасила! Самого Манауса!
А алькальд, старый сморчок, которому давно пора удобрять сельву… Просто посмеялся над бедами Хуана!
— Хе-хе, — ликовала старая развалина, которая выглядела как сорокалетний мужчина, но взгляд и возраст выдавали его многовековой возраст, что подчёркивало отвратительное чувство юмора. — Это, Хуанчитто, тот железнодельный заводик, что ты реквизировал у банды в своём секторе?
— Си, сеньор Фелипе, — страдал Родригес. — Эти отбросы из фавел тогда совсем потеряли уважение: построили завод, не платили альгвасилье!
— И правильно сделал, что отнял. Только сколько раз ты его «продавал»? — прищурился старик.
— Семь раз, синьор. И платил вам…
— Пять, — неожиданно жёстко отрезал алькальд. — Так что ты заигрался, Хуанчитто. Разбирайся со своим гринго сам, пока он не лезет в серьёзные дела. Не платит тебе — реши вопрос. Или оставь как есть. Военную полицию в окрестности города я отправлять не буду.
— Но уважение…
— На место альгвасила сектора найдётся масса желающих. Которые решат проблему, если это вообще проблема, не отвлекая меня от важных дел. Ты понял, Хуанчитто?
— Я вас понял, сеньор алькальд.
Впрочем, алькальд — старый хрен, который только портит девок и жрёт в три горла. Дела у него, как же! Но то, что он не отправит полицию… Не слишком хорошо. Но и не слишком страшно. Уважаемые люди всегда смогут договориться, несколько поднял себе настроение Хуан.
Дождался, когда с его кабинетом закончат — несмотря на то, что рабочие раздражали, работали они быстро, и хотя крашеные стены и отсутствие мебели вызывало негодование, но кабинет был готов через четыре часа — Хуан набрал номер бригадного комиссара военной полиции, Франко Алонсо. Старого… приятеля, подельника в некоторых делах.
— Хуанчитто, тебе отменно идут эти пластыри! — засмеялся полицейский в первую же секунду.
— Приветствую. Что ж, тогда ты больше не заинтересован в контроле над борделем Киссильи, судя по твоим словам? — скривился Хуан презрительно.
— Э, погоди, Хуан. Это была невинная шутка! А бордель нужен и мне, и моим парням. Ты всё же решил мне помочь с этим?
— Не «помочь», а передать лично в твою собственность, — отрезал альгвасил.
Популярный бордель был на пятьдесят процентов его… не собственностью, источником дохода. Впрочем, от того, что формальный владелец изменится — доходы не слишком упадут. А алькальд укрепит отношения с Франко, что тоже не будет лишним… Конечно, до текущего происшествия он бы на такое не пошёл… Но сейчас — вполне подходящий вариант.
— И сколько ты за это хочешь? — уже без усмешки поинтересовался Франко. — Или?..
— Именно «или». Я желаю вернуть сталеплавильный завод, это раз. Я желаю, чтобы этот гринго ответил за свою наглость. Лучше всего — своей жизнью.
— Ба, Хуан. убьёшь его, как же! Мои ребята говорили, что у него мощный самолёт.
— Потому я и не настаиваю на смерти. Свалит — и дьявол с ним! Но рядом с моим сектором этого подонка быть не должно! А моё — должно быть моим!
— Документы? — деловито поинтересовался Франко, поморщился, получив названное, но перестал морщиться под презрительным взглядом Хуана.