– Пусть боги пошлют удачу Цезарю, – громко сказал преподаватель, – я рад приветствовать тебя в нашей школе.

Цезарь улыбнулся:

– Я давно собирался навестить вас, но события последних дней не давали мне такой возможности.

– Ты прав, – вздохнул преподаватель, – иногда мне кажется, что всем нам не хватает мудрости. Эти раздоры губительны для нашей республики.

К ним уже спешил сам основатель школы, Аполлодор. Высокого роста, подтянутый, с правильными, тонкими чертами лица, одетый в греческую хламиду, он заметно выделялся своей гордой осанкой и живым блеском пронзительно-черных глаз, выдававших в нем уроженца юга.

– Я рад приветствовать верховного понтифика Рима у нас в школе, – начал Аполлодор, – ты давно уже не был у нас, с самого начала учебного года.

– Да, – согласился Цезарь, – последний раз я был у вас до праздников Минервы. Но я много слышал об успехах твоей школы, доблестный Аполлодор. Твоя слава достигла берегов Понта и Геркулесовых столбов. [115]

– Ты слишком любезен, Цезарь, – спокойно, с достоинством заметил ритор.

– Я хотел бы побеседовать с некоторыми твоими учениками, – попросил Цезарь.

– Они перед тобой, – показал Аполлодор, – выбери сам.

Цезарь сам показал на ребят:

– Вот этих.

Он умышленно отобрал двух подростков и их основных оппонентов. Остальные, попрощавшись, пошли с преподавателем. Цезарь и Аполлодор остались с четырьмя учениками, внимательно и настороженно смотревшими на верховного жреца.

– Вы будущие граждане Рима, – начал Цезарь, – и я думаю, вы сможете стать достойными славных деяний наших предков. Рим верит вам, но никто не должен уповать на славу отцов. Каждый сам должен будет завоевать себе славу, оставаясь достойным гражданином Рима и нашей республики.

Четыре пары мальчишеских глаз смотрели на Цезаря, и он вдруг понял, что здесь не нужны громкие слова, и поэтому широко улыбнулся.

– Думаю, что вы четверо еще сумеете прославить свой род, наш город. А мы вправе рассчитывать на вашу доблесть и скромность.

Напряжение тут же спало. Ребята задвигались, заулыбались.

– Великий Демокрит, – продолжал Цезарь, – сказал, что ни искусство, ни мудрость не могут быть достигнуты изначально, если им не учиться.

При этих словах лица подростков вспыхнули.

– Самое страшное для гражданина, – продолжал Цезарь, – это невежество. Невежество ведет к вырождению отдельных граждан, больших родов и целого народа. Не только силой оружия побеждали мы повсюду, но и силой знания. Не потому ли маленькие отряды греков побеждали орды варваров. Если воин знает, за что он воюет, если он умен и хитер, его силы возрастают впятеро. Этого никогда нельзя достичь только за счет физического совершенства. Великий Александр учился у Аристотеля и благодаря этому был великим знатоком не только военного дела, но и человеческих душ.

– Невежество, – строго сказал верховный жрец, – может быть порождено непримиримостью к различным мнениям, когда истина рождается не в споре, а путем унижения и оскорбления своего собеседника. Этот путь воинственного невежества не подходит римлянам.

При этих словах оппоненты ребят опустили головы.

– Но нельзя и унижать своего собеседника, – напомнил Цезарь, обращаясь к другим подросткам. – Тебя, кажется, зовут Секст. Никогда не старайся унизить говорящего с тобой. Старайся понять его, и тогда ты будешь сильнее.

– Это сын Помпея Великого, – тихо сказал Аполлодор, – он всегда так нетерпим.

Цезарь вдруг понял, кого напоминал ему этот подросток. Конечно, Помпея. Коренастый, с несколько грубыми чертами лица, коротко остриженными темными волосами, он удивительно был похож на своего отца. Другой подросток, высокий, с более тонкими, изнеженными чертами лица и светлыми волосами, являл собой разительный контраст рядом с Помпеем.

– Твой отец великий воин, – сказал он, обращаясь к Сексту Помпею, – не сомневаюсь, что и ты будешь достоин его имени. Я хочу, чтобы вы поняли, – обратился он к четырем подросткам, – ни Демокрит, ни Аристотель не смогли объяснить полную картину нашего мира. Мы еще многого не знаем. Но путь к познанию лежит через истину, а истина дается нелегко. Ее нужно искать, иногда всю жизнь. У каждого будет своя истина. В будущем вы должны научиться понимать истину других лиц. Не принимать, а понимать, – подчеркнул Цезарь, – и пусть ваша истина будет самым главным обретением вашей жизни.

Цезарь не знал, что второй подросток, стоявший рядом с сыном Помпея, был Марк Валерий Мессала Корвин. Почти через двадцать лет он примет участие в заговоре Брута против Цезаря, а затем станет ближайшим помощником Августа Октавиана, племянника Цезаря, и будет воевать против своего друга Секста Помпея, объявившего беспощадную войну цезарианцам. Это произойдет много лет спустя, а сейчас эти двое подростков стоят рядом и жадно слушают верховного жреца Рима.

Ни Цезарь, ни Аполлодор, ни оба подростка, да и никто в этом мире не знает, что произойдет в обозримом будущем, когда начнутся губительные гражданские войны, разделившие Рим на несколько враждующих лагерей. Жестокость в этих войнах станет общепринятой нормой, когда люди начнут биться с отчаянием обреченных, порывая свои связи с родными и близкими. Когда раздел будет проходить между гражданами одной страны, одного народа, одной семьи. Раздел пройдет по душам людей, когда сын восстанет против отца, отец начнет бороться с сыном и друг будет убивать друга.