Исполнить долг святой.

Когда ты честен или смел,

Иди на бой со мной!»

И встали все из-за стола,

Молчал король Артур;

Его брада была бела,

Но взор угрюм и хмур.

Оруженосцы подвели

Двух пламенных коней,

И все далеко отошли,

Чтоб бой кипел вольней.

Вот скачет яростный Мардред,

Его копье свистит,

Но Ланцелот, дитя побед,

Поймал его на щит.

Копье пускает Ланцелот,

Но, чарами храним,

Мардред склоняется, и вот

Оно летит над ним.

Хватают рыцари мечи

И рубятся сплеча.

Как искры от ночной свечи,—

Так искры от меча.

«Моргану помни и бледней!»—

Взывает так Мардред.

«Ни в чем не грешен перед ней!»—

Так Ланцелот в ответ.

Но тут Джиненру вспомнил он,

И взор застлался мглой,

И в то ж мгновенье, поражен,

Упал вниз головой.

Рыдали рыцари кругом,

Кто трона был оплот:

Прекрасней всех других лицом

Был рыцарь Ланцелот.

И лишь один из всех вокруг

Стоял угрюм и хмур!

Джиневры царственный супруг,

Седой король Артур.

<1913>

Эй, старик! чего у плуга

Ты стоишь, глядясь в мечты?

Принимай меня, как друга:

Землепашец я, как ты!

Мы, быть может, не допашем

Нивы в этот летний зной,

Но зато уже попляшем,—

Ай-люли! — вдвоем с тобой!

Дай мне руку! понемногу

Расходись! пускайся в пляс!

Жизнь — работал; час — в дорогу!

Прямо в ад! — ловите нас!

Здравствуй, друг! Ты горд нарядом,

Шляпы ты загнул края.

Не пойти ль с тобой мне рядом?

Как и ты, любовник я!

Разве счастье только в ласке,

Только в том, чтоб обнимать?

Эй! доверься бодрой пляске,

Зачинай со мной плясать!

Как с возлюбленной на ложе,

Так в весельи плясовом,

Дух тебе захватит тоже,

И ты рухнешь в ад лицом!

В платье черное одета,

Богу ты посвящена…

Эй, не верь словам обета,

Сочинял их сатана!

Я ведь тоже в черной рясе:

Ты — черница, я — чернец.

Что ж! поди, в удалом плясе,

Ты со Смертью под венец!

Звон? то к свадьбе зазвонили!

Дай обнять тебя, душа!

В такт завертимся, — к могиле

Приготовленной спеша!

Милый мальчик, в люльке малой!

Сердце тронул ты мое!

Мать куда-то запропала?

Я присяду за нее.

Не скажу тебе я сказки,

Той, что шепчет мать, любя.

Я тебя наставлю пляске,

Укачаю я тебя!

Укачаю, закачаю

И от жизни упасу:

Взяв в объятья, прямо к раю

В легкой пляске понесу!

За столом, под балдахином,

Ты пируешь, мой король.

Как пред ленным господином,

Преклониться мне позволь!

Я на тоненькой свирели

Зовы к пляске пропою.

У тебя глаза сомлели?

Ты узнал родню свою?

Встань, король! по тронной зале

Завертись, податель благ!

Ну, — вот мы и доплясали:

С трона в гроб — один лишь шаг!

1909. 1910

Две свечи горят бесстыдно,

Озаряя глубь стекла,

И тебе самой завидно,

Как ты в зеркале бела!

Ты надела ожерелья,

Брови углем подвела,—

Ты кого на новоселье

Нынче в полночь позвала?

Что ж! глядись в стекло бесстыдно!

Но тебе еще не видно,

Кто кивает из стекла!

Припасла ты два бокала,

Пива жбан и груш пяток;

На кровати одеяла

Отвернула уголок.

Поводя широкой ляжкой,

Ты на дверь косишь зрачок…

Эх, тебе, должно быть, тяжко

До полночи выждать срок!

Так бы вся и заплясала,

Повторяя: «Мало! Мало!

Ну еще, еще, дружок!»