Как-то вечером я обращаюсь к своей малолетней дочери с речью о том, что наступитдень, когда она научится проникать в дома, а еще лучше — разрушать их, чтобывоспользоваться всем, что есть в них полезного. Она соглашается, в знак чеголепечет на своем младенческом языке.
Рядом со мной, растянувшись, лежит обнаженная Лаверн, тоже выражающая согласие,но по иному поводу.
— Хочешь прилечь, дорогой?
Всегда и с радостью, премного благодарен! Вместе, каждым своим движением, мыизменяем Вселенную, не обладая, к счастью, способностью предсказать, к чему этоприведет.
