— Следующий раз, когда приедешь в отпуск, погости денек–другой на Белл–стрит, пригласил Роджер.

Положив трубку, он некоторое время сидел неподвижно. Кебл тоже не двигался. Наконец Роджер посмотрел на него, поднял руки и хлопнул ими по столу,

— Видимо, никто из пассажиров «Кукабурры» не может чувствовать себя в безопасности, — бесстрастно заговорил Кебл, но ничто не могло лишить его слова их страшного смысла.

— Пожалуй, стоит послать телеграмму в сиднейское отделение, — сказал Роджер. — Сообщить им все, что можно, в телеграмме. — Он взял карандаш. — А затем — по домам.

— Хотите, я составлю телеграмму? —предложил Кебл.

— Если утром мне не понравится текст, я сам буду в этом виноват, — сказал Роджер. Он выдавил улыбку. — Выслуживаетесь в расчете на награду?

— Сэр, самая большая для меня награда—это ваше доверие,ответил Кебл просто.

Было половина второго, когда Роджер свернул на Белл–стрит в Челси и остановился перед гаражом, пристроенным к дому. Ворота во двор были открыты, а гараж заперт; ни один из его сыновей и не подумал открыть его. Девятнадцать лет — забывчивый возраст. Он с раздражением затормозил в нескольких шагах от гаража и по траве прошел за дом. Дверь была заперта. Он достал ключ, стараясь не шуметь. И хотя Джэнет спала в передней комнате, когда его не было дома, ее будил малейший шорох. Он зажег свет. На кухонном столе стояло блюдо с бутербродами в целлофановом пакете, растворимый кофе, уже насыпанный в чашку, а рядом — молочник со сливками. Он зажег газ, поставил чайник и, только начав есть, понял, как он голоден. К тому времени, как чайник закипел, на блюде остался всего один бутерброд, и настроение его заметно улучшилось.

В коридоре скрипнули половицы.

Звук этот живо напомнил Роджеру скрип двери в доме на Ноттинг–Хилл–Гейт. Он вздрогнул и уставился на приоткрытую дверь. Она легонько открылась, и показалась темная голова Ричарда. Ричард был на год младше своего брата, немного выше его, но более худой. От усталости, глаза его расширились,

— Привет, отец.

— Ты почему не спишь?

— Я читал.

— Так поздно?

— Мировая книга. — Ричард подошел ближе. На нем была, светло–голубая, не раз штопанная пижама, расстегнутая на загорелой груди. — Настоящий детективный роман. Как дела?

— Блестяще, особенно сейчас, — ответил Роджер. — Кто–то забыл открыть для меня гараж.

— О, черт! —Ричард был искренне огорчен. — Я помнил, что должен был что–то сделать. Прости, пожалуйста.

Раздражение Роджера прошло.

— Постарайся не забывать, дружище.

— Ладно. — Ричард подошел к стоявшей на кухонном столе вазе с фруктами, взял несколько зеленых виноградин и одну за другой побросал их в рот. — Я хотел спросить насчет этой девушки в газете — Проныра говорил о ней перед сном. Похоже, это будет одним из крупных дел?

— Я не удивлюсь, —согласился Роджер.

— Грязная свинья. — От возмущения у Ричарда даже покраснели щеки и вспыхнули усталые глаза — Просто дьявол какой–то.

Когда Роджер поднимался наверх, у него было легко на сердце; Ричард принес ему успокоение. Он пробрался в спальню. При свете, падающем от уличного фонаря, он увидел в кровати Джэнет. Ее темные волосы раскинулись по подушке, одеяло было натянуто до подбородка. Он начал раздеваться. Она не пошевелилась. Но когда он лег в постель рядом с ней, она прижалась к нему всем телом и спросила неожиданно четко:

— Тебе рано вставать?

— Не очень.

— Это хорошо, — сказала она и через несколько секунд снова заснула.

Некоторое время Роджер лежал с открытыми глазами. Беспокойство и страх за судьбы людей постепенно улеглись. Вскоре он заснул глубоким сном, без сновидений. Он не слышал, как около семи часов встала Джэнет, не слышал разговора ребят у двери спальни, не слышал других звуков в доме и на улице. Он спал в этой светлой комнате — их спальне с того дня, как они поженились, — и первое, что потревожило его сон, был хриплый звонок телефона; он был переключен на спальню, как обычно это делалось ночью, и Джэнет забыла переключить его обратно. Прежде чем телефон перестал звонить, раздался звук частых шагов, хотя он слышал, что внизу стало менее шумно.

Он повернулся и снял трубку.

—…должна разбудить его? Но он пришел так поздно. Голос Кебла нельзя было не узнать.

— Я уверен, что он был бы недоволен, если бы я не позвонил, миссис Вест.

— Ну хорошо — Джэнет была явно огорчена и не скрывала этого.

— Подождите минуту. — Она положила трубку и подошла к лестнице. — Проныра, —позвала она. —Разбуди отца и скажи ему, что сержант Кебл хочет поговорить с ним по важному делу.

— Хорошо, мам! —И почти тут же дверь отворилась, Мартин, по прозвищу Проныра, вошел в комнату. Его круглое лицо светилось от возбуждения.

— Пап…

Роджер повернулся и подмигнул.

— Он, он проснулся, — крикнул Мартин тоном притворного возмущения. Он подошел к отцу, когда Роджер заговорил.

— Слушаю, Кебл?

— Извините эа беспокойство, сэр, — сказал Кебл. — Я подумал, что вам будет интересно узнать, что в половине девятого вам будут звонить из Сиднея, из Нью–Саус–Уэйлса. У них это половина седьмого вечера. Видимо, в ответ на вашу телеграмму. Вы будете говорить из дому, сэр, или приедете сюда?

Часы на ночном столике Роджера показывали без пяти восемь; пора было выезжать в Ярд.