— А вы — опекун?
— Один из опекунов. Всего нас трое.
— Что случится с деньгами, если я умру?
— Ну–ну, Эльвира, перестаньте! С чего это вам умирать? Вздор!
— Надеюсь, но ведь человеку ничего не известно! Вот, на той неделе разбился авиалайнер, все пассажиры погибли.
— С вами этого не случится, — твердо сказал полковник.
— Откуда вам знать! — возразила Эльвира. — Мне просто любопытно, что будет с деньгами, если я умру.
— Понятия не имею! — уже раздраженно ответил полковник. — Почему вас это волнует?
— Мне просто хочется знать, нет ли кого–нибудь, кто был бы заинтересован в моей смерти.
— Ну знаете, Эльвира! Что за нелепица! Не понимаю, почему у вас в голове такие мысли!
— Да так… Хочется знать все как есть.
— Может, вы думаете, будто мафия.., или что–нибудь подобное? Нет, это глупо.
— А если я выйду замуж, кому достанутся деньги?
— Надо полагать, вашему мужу… Но послушайте…
— Вы уверены?
— Нет, не уверен. Это зависит от того, как именно составлен документ, какие в нем имеются пункты. Но вы ведь не замужем, чего же беспокоиться?
Эльвира не ответила. Казалось, она погрузилась в раздумье. Потом, словно очнувшись, спросила:
— Вы встречаетесь с моей матерью?
— Иногда. Не часто…
— Где она сейчас?
— Ну.., за границей…
— Где именно?
— Франция, Португалия. Право, не знаю!
— Она когда–нибудь хотела меня видеть?
Ее ясный взгляд встретился с глазами полковника. Он не знал, как быть. Настало ли время сказать правду? Или ответить уклончиво? Солгать? Ответить девочке на столь простой вопрос было чрезвычайно сложно. Он мрачно сказал:
— Не знаю.
Ее глаза серьезно глядели на него. Ласком чувствовал себя неловко. Он еще больше запутался. Девочка хочет знать — это естественно. Всякая на ее месте… Он сказал:
— Вы не должны так думать… Правда, это трудно объяснить. Ваша мать не такая, как другие, она… Эльвира энергично закивала:
— Знаю. Я часто читаю о ней в газетах. Она совсем особенная, — правда? Это удивительная женщина!
— Да, — согласился полковник. — Точное слово. Она удивительная женщина. Но… — Он замолчал, затем добавил:
— Когда удивительная женщина твоя мать — это не такое уж счастье. Можете мне поверить, ибо это правда.
— Вы не слишком–то любите говорить правду, да? Однако сейчас вы, по–моему, ее сказали.
Они замолчали, устремив взгляд на отделанную медью вращающуюся входную дверь.
Вдруг дверь толкнули снаружи с доселе не виданной в отеле «Бертрам» силой. Вошедший молодой человек шагнул прямо к администратору. По контрасту с бурной энергией, исходящей от пришельца, отель «Бертрам» словно окаменел, притих, затаился, стал похож на музей, а его обитатели — на запыленные экспонаты минувших времен. Пришедший наклонился к мисс Гориндж и спросил:
— Леди Седжвик у вас остановилась? Гостеприимная улыбка не тронула уст мисс Гориндж. Глаза ее посуровели:
— Да. — И она с явной неохотой потянулась к телефону. — Вы бы хотели…
— Нет, — отрезал молодой человек. — Я просто оставлю ей записку.
Он вытащил записку из кармана черной куртки и протянул через стойку красного дерева.
— Я просто хотел убедиться, что это тот самый отель, — произнес он с ноткой сомнения в голосе, оглядываясь по сторонам, а затем направился к выходу. Взгляд его равнодушно скользнул по сидевшим в холле и с тем же бесстрастием остановился на Эльвире и Ласкоме. Полковник вскипел. «Какого черта! — ругнулся он про себя. — Ведь Эльвира хорошенькая. В молодости я замечал хорошеньких девушек, особенно если они были в окружении подобных ископаемых!» Но молодого человека, по–видимому, хорошенькие девушки не интересовали. Он вновь вернулся к администратору и спросил, слегка повысив голос, словно желая привлечь внимание мисс Гориндж:
— Ваш телефон одиннадцать — двадцать девять, верно?
— Нет, — сказала мисс Гориндж, — тридцать девять — двадцать пять.
— Риджент?
— Нет. Мэйфэр.
Он кивнул. Затем снова повернулся к входной двери и вышел, столь же яростно оттолкнув дверь назад.
Казалось, все присутствующие наконец перевели дух. Трудно было возобновить прерванные разговоры.
— Да уж, — только и сказал полковник Ласком, не будучи в состоянии найти подходящее слово. — В самом деле! Эта современная молодежь…